Охотник за тенью

Результат нелепого предрассудка: дескать, левая – рука дьявола и левшей должно «воспитывать», учить пользоваться правой. Но, за исключением этой детали, данный случай не представлял ничего интересного.

В деле няни-убийцы зацепок было еще меньше. Расследование сосредоточилось на башмачках, фетише, который убийца хранила у себя, сбросив детишек с балкона. Относительно рисунка на странице из дневника сведений почти не было: женщина заявила, что это изобразила не она, и такая версия удовлетворила следствие.

Ведь была она автором рисунка или нет, для суда значения не имело. Напротив, няня могла бы избежать наказания, сошлись она на душевную болезнь.

«Ваша честь, я вижу человека с головой волка! Это он приказал мне убить детей!»

Но, уже собираясь перейти к другому делу, Моро наткнулся на интересное обстоятельство. В свое время коллеги допросили человека, который часто навещал обвиняемую. Они не были официально помолвлены, однако, по словам самой няни, между ними имелись сексуальные отношения.

Мужчину допрашивали как предполагаемого сообщника, но улик против него оказалось недостаточно, и он легко отделался. В деле сохранились его собственноручные показания.

Моро поразили не показания подозреваемого, достаточно банальные, но копия удостоверения личности, также подшитая к делу.

Среди особых примет значилось, что у него нет левой руки.

Комиссар тут же принялся разыскивать сведения о сердечном друге нянюшки. Нашел не только имя, но и адрес.

На небе ни облачка, луна как прожектор. Маркус был уверен, что через несколько часов монстр снова нанесет удар. Поэтому нужно выпытать как можно больше у человека без руки.

Несмотря на увечье, Фернандо ловко управлял машиной.

– Что ты можешь рассказать о Викторе? – спросил пенитенциарий.

– Раз уж ты добрался до старой экономки, то знаешь практически все.

– Расскажи что-нибудь еще. Об институте «Гамельн», например.

Фернандо крутанул руль, вписываясь в поворот.

– Дети, которые поступали туда, либо уже совершили преступления, связанные с насилием, либо имели к ним ярко выраженную склонность. Но ты, полагаю, уже в курсе.

– Но вот чего ты не знаешь: для них не было предусмотрено никакой реабилитационной терапии. Их способность творить зло Кропп хотел сохранить в неприкосновенности. Он считал ее своеобразным талантом.

– Зачем это было ему нужно?

– Ты все узнаешь, когда мы приедем к Кроппу.