Охотник за тенью

– Обо всей этой истории.

– Пожалуйста, успокойся. Давай вместе все обсудим; уверен, ты ошибаешься.

– Как тебе могло прийти такое в голову? – ужаснулся Клементе.

– Я видел, как это было, – отвечал Маркус, вспоминая, как Ольга дала Фернандо пистолет, сообщив, что по решению Кроппа для него все кончено. – С самого начала у меня возникали сомнения. Речь монстра, записанная в исповедальне базилики Святого Аполлинария; ты, убеждая меня расследовать это дело, говоришь о «серьезной угрозе, нависшей над Римом»… Угрозе для кого?

– Нет, я уже больше не знаю ничего.

Складывается впечатление, будто с самого начала в мою задачу не входило остановить монстра.

Клементе, пытаясь уйти от разговора, направился в кухню:

Маркус удержал его, схватив за плечо:

– Человек с головой волка – вот ответ. Это секта, исповедующая некий культ: истинная миссия – остановить их.

Клементе посмотрел на руку, вцепившуюся в его плечо. Он был изумлен, разочарован.

– Постарайся сдерживать себя.

Но у Маркуса не было такого намерения.

– Тех, кто руководит мною, тех, кто три года передает мне указания через тебя и кого я ни разу не видел в лицо, вовсе не интересует судьба юношей и девушек, которых уже убили или, возможно, скоро убьют. Им важно одно: противодействовать той религии зла. А меня они в очередной раз использовали.

Точно то же было с делом монахини, убитой и расчлененной в садах Ватикана. Тогда перед ним возникла глухая стена. И Маркус этого не забыл.

– Происходит то же самое, что и тогда, когда я искал человека с серой сумкой.

И ты – их сообщник, – бросил Маркус обвинение.

– В самом деле? Тогда докажи, что я ошибаюсь: позволь поговорить с теми, кто отдает приказы.

– Ты знаешь, что это невозможно.

– Ну да, правда. «Нам не пристало спрашивать, нам не пристало знать. Нам пристало только повиноваться», – повторил он слова, которые не раз произносил Клементе. – Но на этот раз я спрошу и добьюсь ответа. – Он схватил за грудки человека, которого всегда считал другом; человека, который, когда он, потеряв память, валялся на больничной койке, вернул ему воспоминания и имя; человека, которому он всегда доверял, и прижал его к стене.

Он сам удивился такому своему движению, Маркус не считал себя способным на это, но уже переступил черту и не мог остановиться. – За все эти годы, штудируя человеческие грехи, собранные в архиве пенитенциариев, я научился распознавать зло, но усвоил также, что каждый из нас виновен и для прощения недостаточно осознания вины.