Охотник за тенью

Но, что сейчас важнее, он управлял заведением для садомазохистов – клубом «СКС».

– Чем покойник может нам помочь? – удивилась Сандра.

– Не он, а его жена, – уточнил Маркус, имея в виду женщину, которой он дал денег, чтобы она поскорее покинула Рим вместе с двухлетней дочерью. Теперь он надеялся, что женщина не последовала его совету. – Ты должна пойти к ней и сказать, что тебя послал друг Космо, тот самый, который советовал уезжать поскорее. Об этом знаем только я и она: она тебе поверит.

– Почему бы нам не пойти вместе?

– Есть еще пара проблем, которыми нужно заняться.

Одна касается таинственного человека из Колизея: мы должны выяснить, кто он такой и почему решил нам помогать. Боюсь, он это делает небескорыстно.

– А вторая проблема?

– Чтобы ее решить, нужно нанести один визит, который все время приходилось откладывать.

Ворота, ведущие во дворец семнадцатого века, были всего лишь притворены.

Маркус толкнул створку и очутился в просторном внутреннем дворе, с садом, скрытым от посторонних глаз.

Там были деревья, фонтаны из камня со статуями нимф, собирающих цветы. Вокруг простиралось величественное здание с бельведером, окруженным колоннами в дорическом стиле.

Место это по красоте не уступало другим римским дворцам, может быть более знаменитым и роскошным, таким, как дворец Русполи или дворец Дориа-Памфили на Корсо.

Слева широкая мраморная лестница вела на верхние этажи. Маркус стал подниматься.

Вошел в зал, стены и потолок которого были расписаны фресками. Старинная мебель и люстры дополняли богатое убранство.

В воздухе витал едва уловимый запах, аромат старинного жилища. Пахло драгоценными породами дерева, написанными маслом и покрытыми лаком картинами, ладаном. Уютный, располагающий к размышлениям запах давно минувших дней.

Пенитенциарий проходил через залы, точно такие, как первый, а поскольку они были смежные, между ними не было никаких коридоров, то Маркусу казалось, что он все время входит в один и тот же зал.

С картин на стенах дамы, вельможи и кавалеры, чьи имена давно забыты, следили за тем, как он проходит, и их взгляды, вроде бы застывшие, обращались на него.

«Где они сейчас? – задумался Маркус. – Что осталось от них?» Может быть, только картина, лицо, которое угодливый художник приукрасил, несколько погрешив против правды. Они верили, что так память о них сохранится надолго, но стали всего лишь предметами обстановки, как любая дешевая безделушка.

Пока Маркус предавался размышлениям, до него донесся звук.