Охотник за тенью

Кропп рассмеялся, но смех скоро сменился приступом кашля.

– Я хочу дать тебе кое-что…

– Мне ничего от тебя не надо.

Но Кропп, не обращая внимания на его слова, с усилием, которое казалось нестерпимым, протянул руку к тумбочке. Взял сложенный вдвое кусок картона и протянул Маркусу.

– Поймешь и удивишься, – повторил он.

Маркус неохотно принял дар Кроппа и развернул картонку.

План Рима, на котором красным был отмечен маршрут, от улицы дель Манчино до площади Испании с ее знаменитой лестницей Тринита-деи-Монти.

– Конец твоей сказки, мальчик без имени. – Кропп снова надел кислородную маску и закрыл глаза. Маркус еще какое-то время наблюдал, как он дышит, как вздымается и опадает его грудь. Потом решил, что с него хватит.

Старик скоро умрет. В одиночестве, как он того заслуживает. Никто не в силах спасти его, даже раскайся он в последнюю минуту. Пенитенциарий не собирался отпускать ему грехи и давать последнее благословение.

И он отошел от смертного одра с намерением навсегда покинуть этот дом.

Почему, если экономка сказала, что он больше любил дочь?

Пришло время отправиться туда, где все началось. Вилла Агаповых ждет его.

Битых два часа она не сводила глаз с телефона, стоявшего на столе.

Она часто так делала в школьные годы, молясь, чтобы мальчик, который ей нравился, позвонил. Напрягала все свои силы, вкладывала их во взгляд, надеясь, что какой-то телепатический импульс заставит предмет воздыханий снять трубку и набрать ее номер.

Это никогда не срабатывало. Но Сандра до сих пор использовала такую методику, хотя и в иных целях.

Она сидела в кабинете Космо Бардити, в клубе «СКС». Следуя указаниям пенитенциария, заявилась к его жене домой. Женщина стояла на пороге, она уже собиралась ехать в аэропорт с двухлетней дочерью. Сандра успела перехватить ее в последний момент.

Сандра не призналась, что она из полиции, представилась так, как подсказал Маркус. Жена Бардити сначала и слышать ни о чем не хотела, предпочитала навсегда забыть о прошлом: было ясно, что она боится за девочку.

Агент полиции поняла то, что, возможно, ускользнуло от пенитенциария: у жены Бардити в прошлом тоже была нелегкая жизнь. Хвастаться в ней было нечем, да женщина и оставила ее за плечами, но не забыла, каково это – когда ты нуждаешься в помощи, а тебе никто помочь не спешит.