Охотники и жертвы

Спустя мгновение они буквально рассыпались в извинениях, умоляя меня о прощении. Я просто глазам своим не верила. Она использовала принуждение в публичном месте – и в каком! В церкви, только представьте себе! И применительно к двум людям сразу!

В конце концов их извинения иссякли, но Лисса все еще не чувствовала себя удовлетворенной.

– Это лучшее, на что вы способны? – взорвалась она.

Судя по их вытаращенным глазам, парни были в ужасе, что рассердили ее.

– Лисс! – Я коснулась ее руки. – Все в порядке. Я принимаю их извинения.

Ее лицо все еще излучало осуждение, но в конце концов она кивнула. Парни с облегчением откинулись на скамье.

Уф! Никогда в жизни я так не радовалась началу службы. Благодаря нашей связи я чувствовала исходящее от Лиссы мрачное удовлетворение, очень нехарактерное для нее. Мне это совсем не нравилось. Чтобы отвлечься от беспокойства за нее, я принялась, как часто делала, разглядывать людей в церкви. Сидя неподалеку, Кристиан открыто наблюдал за Лиссой с выражением тревоги на лице.

Дмитрий, как обычно, сидел сзади, в виде исключения не сканируя каждый угол на предмет возможной угрозы. Он ушел в себя, лицо приняло почти страдальческое выражение. Я до сих пор не понимала, зачем он ходит в церковь. Всякий раз он выглядел так, будто в нем идет какая-то внутренняя борьба.

Священник снова заговорил о святом Владимире:

– Его дух был необычайно силен, и поистине он имел дар Божий. Стоило ему прикоснуться, и калеки начинали ходить, а слепые прозревали.

Господи, мороям явно не помешали бы и другие святые…

Исцелял хромых и слепых?

Я совсем забыла о святом Владимире. Мейсон говорил, он возвращал к жизни людей, перешагнувших за черту смерти, и тогда это напомнило мне о Лиссе. Потом множество других событий отвлекли меня, и я не вспоминала об этом святом, его «поцелованной тьмой» женщине-страже, да и об их «связи» тоже. Как могла я упустить все из виду? Госпожа Карп была не единственным мороем, способным исцелять, как Лисса.

– И все время люди стекались к нему, обожали его, горели желанием следовать его путем и слушать, как он проповедует слово Божье…

Я повернулась и посмотрела на Лиссу. Она ответила мне недоуменным взглядом.

Я не получила возможности разъяснить ей свои мысли – и даже не была уверена, что сумела бы облечь их в слова, – поскольку сразу по окончании службы меня загнали в мою «тюрьму».