Охотники и жертвы

Ну и какой путь будет избран: во зло или во благо?

– Думаю, я дам ей отсрочку…

– Мисс Хэзевей, вы знаете, что не должны находиться здесь.

Одна из надзирательниц возвышалась над нами с выражением осуждения на лице.

Я не шутила, когда сказала Мейсону, что он мыслит в точности как я. И не хуже меня умеет плести всякую чушь.

– Мы делаем групповой проект для гуманитарного курса. Как, по-вашему, это возможно, если Роза в изоляции?

Надзирательница подозрительно сощурилась.

– Не похоже, будто вы заняты делом.

Я взяла книгу, которую дал мне священник, и наобум открыла ее.

– Мы… ммм… вот над чем работаем.

Надзирательница, однако, не полностью утратила свою подозрительность.

– Один час. Я дам вам еще один час. И для вас же будет лучше, если я увижу, что вы действительно работаете.

– Да, мэм. – Мейсон сделал честное выражение лица. – Не сомневайтесь.

Она удалилась, не спуская с нас взгляда.

– Мой герой, – вздохнула я.

– Что это? – спросил он, кивнув на книгу.

– Священник дал. У меня во время службы возник вопрос.

Он изумленно вытаращился на меня.

– Прекрати и прими заинтересованный вид. – Я заскользила пальцем по оглавлению. – Хочу найти одну женщину по имени Анна.

Мейсон вместе с креслом придвинулся ко мне.

– Ладно. Давай посмотрим.

Я нашла номер страницы, и, что неудивительно, она вывела меня на раздел о святом Владимире. Мы принялись проглядывать главу в поисках имени «Анна». И в конце концов нашли, однако автор мало что мог рассказать о ней. Он использовал цитату из написанного человеком, жившим, по-видимому, во времена святого Владимира.

«И всегда рядом с Владимиром Анна, дочь Федора. Их любовь чиста и непорочна, как у брата с сестрой. Не раз она спасала Владимира от стригоя, покушающегося на его святость. Более того, она всегда успокаивает Владимира, когда дух в нем становится слишком могуч, чтобы выносить его бремя, и, пользуясь этим, сатанинская тьма старается ослабить телесное здоровье. Она защищает Владимира, поскольку они связаны между собой с тех пор, как он спас ее, когда она была ребенком.

– Ну, теперь все ясно, – сказал Мейсон. – Она была его стражем.

– Это не объясняет, почему она была «поцелована тьмой» и что оно означает.

– Скорее всего, ничего.

Однако в глубине души я не верила. И снова прочла отрывок, пытаясь вникнуть в суть устаревших выражений.