Охотники и жертвы

Разве на нем есть ожоги?

– Его всего охватило пламя.

– Я держал огонь под контролем, чтобы он не коснулся его.

– Нельзя было делать этого.

Он выпрямился и наклонился к ней.

– Я сделал это ради тебя.

– Напал на человека ради меня?

– Вот именно. Он поставил в затруднительное положение тебя и Розу. Она отреагировала как надо, но я посчитал, что ей не помешает подмога. Кроме того, теперь все перестанут болтать об этой истории с лисой.

– Не надо было делать этого, – повторила она, глядя в сторону и явно не зная, как реагировать на такое великодушие.

 – И не говори, что ты действовал ради меня. Тебя нравилось так поступать. Какой-то частью души ты хотел этого.

Самодовольное выражение на лице Кристиана исчезло, сменившись нехарактерным для него удивлением. Может, Лисса и не телепат, но она обладает пугающей способностью понимать людей. Заметив его растерянность, она продолжила:

– Магическое нападение на человека запрещено – именно поэтому ты и поступил так. Тебя от таких вещей охватывает трепет.

– Идиотские правила. Если бы мы использовали магию как оружие, а не просто для всякой ерунды, стригои не убивали бы столь многих из нас.

– Ошибаешься, – решительно заявила она. – Магия – дар. Миролюбивый дар.

– Ну да, так говорят. Ты повторяешь лозунги, которыми нас пичкают всю жизнь. – Он встал и зашагал по ограниченному пространству чердака. – Так было не всегда, знаешь ли. Раньше мы тоже сражались рука об руку со стражами – столетия назад. Но потом посчитали, что безопаснее скрываться.

И забыли заклинания нападения.

– Откуда же ты его узнал?

– Твоя семья? Типа, твои родители?

– Тебе ничего не известно о моих родителях.

Его лицо омрачилось, во взгляде появилось упрямое выражение. Может, большинство людей сильно опасались его, но по мере того, как Лисса вглядывалась – с восхищением – в его лицо, он внезапно стал казаться ей очень, очень ранимым.

– Ты прав, а я нет, – негромко произнесла она спустя некоторое время. – Извини.

Во второй раз за эту встречу Кристиан выглядел ошеломленным.

Скорее всего, уже сто лет никто не извинялся перед ним. Черт, уже сто лет никто вообще не разговаривал с ним. И уж точно никто никогда не прислушивался к его словам. Однако он быстро оправился и обрел свою обычную самоуверенность.

Неожиданно он остановился и опустился перед ней на колени, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Ощущение, что он совсем рядом, заставило ее затаить дыхание. Угрожающая улыбка изогнула его губы.