Охотники и жертвы

– И если честно, я не въезжаю, почему из всех людей именно ты так возмутилась, что я использовал запретную магию.

– Я из всех людей? Что ты имеешь в виду?

– Можешь изображать невинность, если угодно – и у тебя это очень хорошо получается, – но я-то знаю правду.

Она испытывала беспокойство и не могла скрыть этого ни от меня, ни от Кристиана.

Он наклонился еще ближе к ней.

– Что ты используешь принуждение. Все время.

– Нет! – тут же воскликнула она.

– Конечно да. Я ночами не спал, пытаясь вычислить, как это вам удалось вырваться отсюда и поступить в среднюю школу без того, чтобы там не пожелали встретиться с вашими родителями.

И наконец понял. Ты использовала принуждение.

– Это просто твои догадки, а доказательств у тебя нет.

– Я получил все требуемые доказательства, наблюдая за тобой.

– Ты наблюдал за мной… шпионил за мной… чтобы получить доказательства, будто я использую принуждение?

– Нет. На самом деле я наблюдал за тобой потому, что мне это нравится. Открытие насчет принуждения – просто бонус.

Я видел, как однажды ты использовала его, чтобы получить отсрочку на задание по математике. И ты использовала его на госпоже Кармак, когда она хотела заставить тебя пройти дополнительное тестирование.

– Почему ты решил, что это принуждение? Может, я просто умею убеждать людей.

В ее голосе прозвучали вызывающие нотки – вполне понятные, учитывая ее страх и гнев. Вот только при этом она резким движением отбросила волосы назад, что – если я не ошибаюсь – можно расценивать как кокетство.

А я не ошибаюсь… Внезапно я утратила уверенность.

Что-то в его взгляде подсказало мне, что он заметил это встряхивание волосами – как всегда замечал все, что касалось ее.

– На лицах людей появляется такое тупое выражение, когда ты говоришь с ними, – продолжал он. – И не простых людей – ты способна проделывать это с мороями. Наверняка и с дампирами тоже. Вот оно, безумие. Я даже понятия не имел, что такое возможно. В некотором роде ты – суперзвезда. Порочная, злоупотребляющая принуждением суперзвезда.

Это звучало как оскорбление, но его тон и весь облик, как и у нее, несли в себе оттенок кокетства.

Лисса не знала, что сказать. Он был прав. Все, что он говорил, соответствовало действительности. Именно ее способность к принуждению позволила нам обманывать власти и существовать в человеческом мире, не прибегая к помощи взрослых. И она же обеспечила нам возможность убедить банк разрешить Лиссе залезть в свое наследство.