Охотница для оборотня (СИ)

Нет, так нет, мне, вообще, за время пути стало всё равно, что надевать.

Но, посмотрев на меня, женщина достала из комода шерстяные чулки и что-то напоминающее длинную нижнюю рубашку без рукавов. Вот это совсем хорошо. Я облачилась в костюм крестьянки, а хозяйка поднесла мне небольшое зеркальце, в котором невозможно было увидеть себя полностью, но всё же лучше так, чем совсем ничего. Я осматривала себя, оценивая внешний вид и его естественность. И нашла, что придраться, в общем-то, не к чему. Но в этом момент сзади подошла хозяйка и повязала мне на голову цветной платок.

Вот теперь образ был полностью завершённым. Свою одежду я сложила в мешок, решив, что она мне ещё пригодится.

Выйдя из комнаты, я поймала одобрительный взгляд Арона. Его глаза вспыхнули интересом, я с трудом удержалась от желания покружиться перед ним, позволяя рассмотреть себя со всех сторон. Не хотелось делать посторонних свидетелями нашей эмоциональной близости. Оборотень тоже переоделся в крестьянскую одежду, глядя на него у меня защемило сердце.

Как он красив, причём в любом наряде. Его тёплые, янтарные глаза говорили мне о том же.

- Ну, если вы готовы, пошли, значить, - хозяин принял от жены узелок с провизией и первым вышел наружу.

Во дворе перед домом стояла телега. Мужичок подошёл к ней, разворошил по сторонам солому и вытащил несколько досок, скрывавших двойное дно. Арон подошёл ко мне и взял за руки.

- Всё будет хорошо, слышишь? – Сказал он, с улыбкой глядя мне в глаза.

– Ничего не бойся и веди себя как крестьянка – молчи и глаз не поднимай.

Я кивнула и тоже улыбнулась. Потом не выдержала и обхватила его за шею, крепко прижавшись всем телом.

- Ты справишься, - уверил он и, отстранившись от меня, полез вглубь телеги.

Хозяин, спокойно дождавшись, когда мы попрощаемся, уложил доски на место и равномерно рассыпал солому по всей поверхности. Со стороны совсем не было заметно, что телега много глубже, чем это необходимо. Сверху мужичок поставил несколько бочонков и клетушки с курами и петухами, набитыми так тесно, что при всём желании они не могли ни двигаться, ни кукарекать.

Разве что дышать, просунув клюв сквозь деревянные прутья. В самую последнюю очередь хозяин запряг в телегу крепкую рыжую лошадку, до этого меланхолично жевавшую сено тут же во дворе.

- Ну, садись, значить, - скомандовал он мне и пошёл открывать ворота на улицу.

Я села с левого бока телеги, свесив ноги вниз.