Охранитель 3. Пути-дороги

Попросил я младшую компаньонку подготовить расчет по открытию аптечных пунктов в городах и даже селах империи. Серафима Георгиевна мысль на лету ухватила, оценила, но сможем ли мы это себе позволить в ближайшее время ответить затруднилась:

– Иван Макарович, все просчитаю и распишу, но вложить, чувствую, придется все что у нас есть.

– Ты посчитай, а потом и обсудим, – улыбнулся и направился к сестрице.

Глава 14. Дела личного плана

Слова ротмистра, что Катерина попала не в ту компанию меня тревожат и из головы не идут.

Необходимо как можно быстрее, наставить дуреху на путь истинный.

Извозчика ловить не пришлось, пролетка с человеком ротмистра находится в моем распоряжении, да и охрана с больницы не снята еще. Едем по улицам столицы, и я с завистью провожаю взглядом редкие автомобили, на которых можно передвигаться с комфортом и главное быстрее. Студию Катерина сняла почти в самом центре, деньги ей выделила Сима, а Марта помогла с поиском и отделкой помещения, так мне Ларионов поведал.

Когда Катька стала выставлять свои полотна, то набежали почитатели и какая-то художественная братия с дикими идеями и сестрицу у меня словно подменили.

Дом отличный, дворник метет тротуар. Я осмотрелся и вошел в дверь, которая расположена отдельно от подъездной и над ней вывеска гласит: «Галерея мадам Чурковой». Хм, похоже, на сестрицу денег ушло немало. За дверью меня поджидал просторный холл, скучающий вышибала, который вяло поинтересовался по какому я вопросу. Узнав, что являюсь братом Катерины, детина преобразился, залебезил и бросился с докладом госпоже, а меня проводил в галерею, где полотна представлены.

— Мля! – вырвалось у меня, как только я в зал вошел.

Настроение и так не особо, но глядя на картины Катерины, остается одна нецензурная брань. И самое-то интересное, я же собственными глазами видел раньше ее работы, они несли тепло, уют и доброту. А что теперь?! Чернуха! Какие-то нищие просящие милостыню, тяжкий труд крестьян и рабочих, вседозволенность помещиков и промышленников.

Нет, художница изумительно передает чувства и атмосферу, но теперь с полотен веет уныние, тоска, грусть, безнадежность... Почему, что изменилось?! Прав Ларионов, ох как прав, тут целое поле для агитации и никакие листовки на хрен не нужны. Руки непроизвольно в кулаки сжались, а потом я потянулся за портсигаром.

– Братец! Как же я рада тебя видеть! — раздался голос Катерины от двери.

Оборачиваюсь и даже про сигаретену забыл.