Охранитель 3. Пути-дороги

Мои указания не слишком сестре милосердия понравились, хотела даже что-то возразить, но смолчала.

Помощник хозяина замка, отвел меня в библиотеку, где представил пожилому представительному мужчине с огромными бакенбардами и пронзительно умными глазами.

– Иван Макарович Чурков, – представился я. – Ваше высокопревосходительство, рад знакомству!

Про посла в Германскую империю мне многое известно, граф Николай Дмитриевич Остен-Сакен, заслуженный политик, сделавший для России очень многое. Граф награжден многими высшими орденами, имеет чин действительного тайного советника, что приравнивается к генеральскому званию и высшим придворным чинам.

И он это действительно заслужил, делает все возможное, чтобы сблизить отношения Российской и Германской империй в противовес Англии и Франции. Да, если удалось бы разорвать союз «четырех», то на внешней политической арене расстановка сил в корне бы изменилась. Сложно представить, что последует. С большой вероятностью Австро-Венгрия из альянса выйдет и в лучшем случае займет нейтралитет, а то и к России с Германией примкнет. Тогда Англия и ее союзники императрицы не страшны, да и численный перевес окажется огромным.

– Наслышан я о вас, господин Чурков, наслышан, – покивал Николай Дмитриевич и пожал мне руку. – Вас, голубушка наша, Ольга Николаевна, отпустила ко мне в помощь для решения определенных задач. Как успехи? Кстати, не желаете пройтись по саду господина Брауна? На свежем воздухе дышится легко, – сразу предложил граф.

Неужели боится чужих ушей? Подслушивающих устройств еще не изобрели, но дырки в стенах делать научились и ухо к посуде полой, приставив к преграде, прикладывают давно, чтобы выведать тайны и подслушать разговоры.

Да и Гюнтер на пороге стоит и уходить не спешит.

– Можно и ноги размять, – согласился я.

– Вот и славно, пойдемте, полюбуемся на сад Карла, – направился на выход граф.

– Господа, прикажете накрыть в беседке стол? Или вернетесь в библиотеку? – поинтересовался Гюнтер.

– Любезный, у нас мало времени чаи гонять, да кофеем баловаться.

Переговорим и я уеду, дела, знаете ли, – ответил ему Николай Дмитриевич, пригладил бакенбарды и продолжил: – Карлу поклон передавайте, а Ивана Макаровича не обижайте.

– Яволь! – щелкнул каблуками Гюнтер.

Прогуливаясь по саду, на красоты вокруг любоваться возможности не представилось. Николай Дмитриевич устроил мне чуть ли не допрос с пристрастием, начиная от того момента, как я оказался на перроне вокзала в Берлине.