Оклеветанная жена дракона. Хозяйка таверны "У Черных скал"

Однако парня все равно успевают ранить. Я кидаюсь к нему, выставляя по возможности щиты, и едва успеваю вытащить его из-под падающего тела очередного громилы. Мы пытаемся выбраться из самой заварушки, и, кажется, даже почти удается.

Меня за шею хватает здоровая шершавая лапища и утягивает обратно.

— Айтина! — кричит Вальчек, пытаясь подняться и дотянуться хоть до какого-то оружия.

Я пытаюсь поднять землю, как делала это в прошлый раз, но никак не могу сосредоточиться. Меня встряхивают, поднимая в воздух, я вцепляюсь ногтями в пальцы орка, но это то же самое, что бороться зубочисткой против токарного станка.

Внезапно рядом возникает смазанная фигура, я успеваю краем глаза заметить взмах и слышу хрип, и хватка на моей шее слабеет. Я падаю на землю, пытаясь отдышаться и откашливаясь.

— Я же говорил тебе уйти отсюда, — Родер поднимает меня за руку и… замирает, глядя в лицо.

Время будто останавливается в тот миг, когда я кладу ладонь на шею и понимаю, что бус из семечек на шее нет, видимо, их сорвал, падая, орк.

Взгляд вспыхивает пламенем и мгновенно гаснет, словно звезда, поглощенная тьмой. Родер механическим движением с холодной точностью отражает две атаки и с такой силой отбрасывает орка, что тот отлетает, будто тряпичная кукла.

— Слушай, я… — я начинаю, но тут же приходится уклониться и, подхватив пламя, отбиться он ещё одного громилы, чье дыхание пропитано жаждой крови.

— Иди в таверну, — голосом, полным едва сдерживаемого гнева, произносит Нортон, каждое слово пропитано горечью и болью.

После этого он врывается в толпу орков и превращается в дракона, раскидывая противников в стороны. Внутри меня что-то надрывается с оглушительным треском, оставляя после себя выжженную пустыню одиночества, которую очень хочется заполнить.

Только вот как? Если тот, кто мог бы сейчас вдохнуть в меня жизнь, распахнув крылья, летит в гущу вражеской армии.

— Айтина, — отчаянный крик Мери разрывает пелену моих мыслей. — Помоги!

Вижу ее, дрожащую в одной сорочке, пытающуюся удержать Вальчека, который балансирует на грани сознания, его лицо искажено мучительной болью. Я… я могу сейчас кинуться в гущу боя. А могу остаться в деревне.

«Хоть раз сделай то, о чем я тебя прошу», — звучит в голове голос Нортона.