Окончательный приговор

Я запомнил, и повторил для проверки.

– Все правильно. Просьбы есть?

– Есть, товарищ полковник. Совет младшего по званию. Выслушаете?

– Ну…

– Вам бы выспаться, пока мы в дороге.

Полковник хмыкнул, но ничего по поводу совета не сказал.

– Ладно. Счастливого пути. Будут проблемы, сообщай. Вместе решим.

– Спасибо.

– Счастливого пути!

– Счастливо оставаться!

Выезжать мы решили с рассветом, и я подогнал свою машину под окна квартиры Вадима.

Ночь, казалось бы, после позапрошлой боевой и прошлой, благодаря Вальтеру, беспокойной должна была бы стать сонной, однако спалось мне плохо.

– Светает… – громко сказал Вальтер.

Я услышал его голос даже на кухне, и сразу поднялся чуть ли не с радостью, потому что общий подъем освободил меня от мучительного сновидения. Сборы не заняли у нас больше десяти минут. Небольшой запас продуктов, что с вечера закупили в магазине, был перегружен из холодильника в дорожные сумки, тоже приобретенные накануне, и можно было ехать.

Сонная рассветная Москва мне всегда нравилась несравненно больше суетливой и бестолковой, какой‑то слегка озлобленной Москвы дневной. В это время в городе можно даже дышать, даже ехать, опустив в дверцах стекла. И это давало ощущение радостной свободы."

"Мы поехали. Вальтер устроился в «Волге» старшего лейтенанта Корчагина, поскольку места там было несравненного больше, нежели в моем «Джимни». На свободных от движения дорогах столицы преимущество в верткости и возможности маневра у меня терялось, и потому мне стоило некоторого труда не отстать от Вадима, потому что его «Волга» и разгонялась хорошо, и ехать была способна быстро.

Первую остановку, отмотав уже приличное расстояние и напрочь забыв, что где‑то там за спиной существует столица, в которой нас упорно ищут, мы совершили около восьми утра рядом с придорожным кафе, где уже стояло несколько легковых машин и две большегрузные фуры с иностранными номерными знаками и расписными рекламными тентами.

Мы поставили машины у входа и отправились в заведение попить кофе. Вальтер кофе не любил, и потому с нами в кафе не пошел. Он всю дорогу сладко спал, и на остановке хотел продолжить это же приятное занятие. После мощного препарата старого китайца организм старшего прапорщика, видимо, начал интенсивно восстанавливаться, а лучшее восстановление, как известно, идет во время сна.

Мы вошли. В кафе за столиками сидели несколько человек.