«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

Посоветовал не молоть чушь.

– Какая чушь? – взвился я, находясь под жутким впечатлением обстрела, когда десятки пуль долбили по броне и, казалось, протыкают мозги. – Вспомните, сколько ребят из батальона похоронили! А сколько убитых на дорогах лежат! Тысячи!

– Не надо об этом постоянно вспоминать, – спокойно возразил Коля. – То есть, конечно, надо, но лучше думать о другом. Как немцев бить. О родных…

– Прямо замполит, – принял мою сторону Саня Духнин. – Учишь, о чем можно думать, о чем нельзя.

Мы едва не переругались первый раз за все время.

Коля Малышкин примирительно заметил, что лучше еще немного выпить и перекусить. Выпили, съели по куску подтаявшей копченой колбасы и успокоились. Ехать дальше совсем не хотелось, но мы знали – придется. Приказ надо выполнять. Немного потянули время и двинулись вперед.

Метров через пятьсот остановились возле артиллеристов. «Юнкерсы» разбили батарею вдрызг. Четыре человека были убиты, несколько – ранены. Две старые трехдюймовые пушки с деревянными колесами валялись по кустам.

Одну бойцы спасли, но катить ее пришлось бы на руках. От трех полуторок остались догорающие остовы. Батарея ехала к тому мосту, что и мы. Мы подцепили уцелевшее орудие на прицеп вместе с передком посадили на броню с десяток артиллеристов и благополучно доехали до небольшого деревянного моста. Здесь, нервничая, ожидали команды отделение красноармейцев во главе со старшиной, несколько саперов и разведчик на мотоцикле без коляски. Кроме винтовок все войско имело лишь ручной пулемет и гранаты.

Старшина доложил лейтенанту, командиру батареи, что немцы совсем рядом обстреляли разведчика. Мост, от греха подальше, лучше взорвать. Я осмотрел илистую речку шириной метров пятнадцать. Возле моста пускала круги мелкая рыбешка. Подумал, что немцы с их техникой наведут переправу за пару часов. Разведчик подтвердил, что видел немцев в трех километрах отсюда, был обстрелян и даже предлагал посмотреть след от пули на заднем подкрылке.

– У нас этих отметин полсотни, – сказал Саня Духнин.

Все смотрели на него и ждали решения. Он не был самым старшим по званию, но приехал по заданию из штаба дивизии. Я подумал, что, если эти ребята здесь останутся, немцы положат их всех. Чего они навоюют с единственной пушкой и полусотней снарядов? То же самое, наверное, подумал и остальной экипаж.

– Надо взорвать мост ко всем чертям, – выразил свое мнение самый авторитетный человек в экипаже, Коля Малышкин. – Наши, если что, вброд перейдут, а немцы пусть повозятся.