«Окопная правда» Великой Отечественной. Самые правдивые воспоминания о войне

У них реактивные снаряды, бомбы и пушки. Когда штурмуют, все вдребезги разносят.

Это нас радовало, и мы смеялись над трусливыми фрицами. Не знали, что многие штурмовики по-прежнему летают без бортстрелка с защитным пулеметом и несут огромные потери от вражеских истребителей. Скажи нам кто тогда, что на подступах к Сталинграду вовсю господствует немецкая авиация, мы бы не поверили. В газетах писали про другое. Пустых разговоров – кто быстрее, кто сильнее – взводный не любил. Вопросы о самолетах переводил на практическую тему.

Что делать при внезапном налете? Где прятаться?

– Только бежать не вздумайте, – учил нас Шакурин. – У «юнкерса» скорость четыреста километров, а у «мессера» – почти шестьсот. Сразу ложитесь, а главное – башку не теряйте. Выбрали канавку, кустик и, как мышь, под него. И не шевелитесь.

– Как мышь! – хихикал кто-то из недорослей. – А если у тебя «дегтярь» с полным диском бронебойных? Тоже лежать? – И с ехидцей посматривал на взводного.

– Ты из него много стрелял? – спрашивал Шакурин.

– Изучали на прошлых занятиях.

– Как стрелять научишься, тогда и продолжим разговор, – обрезал лейтенант. – Зенитчик!

К выскочке приклеилась кличка «Зенитчик». Подкалывали его потом часто. Не зло, а все равно задевало. Клички имели в учебном взводе многие. Имелся свой Студент, парень небольшого роста, в очках, из Сталинграда. Кажется, он учился в техникуме. Я как-то пытался с ним поговорить о книгах. Читать я любил, но Студент разговор не поддержал, и я больше к нему не подходил.

Не понравился он мне и тем, что без конца повторял: мол, его вот-вот заберут в офицерское училище. Хвалился до тех пор, пока Студента не оборвал командир отделения:

– Хорош болтать! На турнике научись подтягиваться.

Студент ответил какой-то заумной фразой, вроде поддел младшего сержанта за неграмотность. Тот покраснел как рак и приказал слишком умному курсанту заниматься всю неделю по часу на турнике в свободное время.

Я сдружился с Пашей Стороженко по прозвищу Сторожок.

Веселый деревенский парень жил до призыва в сорока километрах от меня. Мы быстро сошлись и доверяли друг другу самые сокровенные тайны. У Пашки была невеста. Когда прощались, она неожиданно спросила:

– Паша, ты ведь хочешь со мной быть?

– Хочу, – ответил он, хотя не совсем понял вопрос.

– Ну, а чего ждешь? Может, это наша последняя ночь.

– Испугался я, Федя, – признался Пашка. – Обоим по семнадцать лет, как же до свадьбы? Струсил.