– Куда ты собралась? – спросила я, чувствуя ее смятение и беспокойство. Может, она торопится в медицинский центр, хочет и сама помочь? Возможно, но… Стоило углубиться в ее сознание, и я поняла, в чем дело. – Ты идешь к Дмитрию!
– Роза…
– Нет! – горячо воскликнула я. – Это замечательно. Я иду с тобой. Я только что была там, но меня не пустили.
– Роза…
Лисса, казалось, испытывала все большую неловкость.
– Они наплели мне черт знает что – будто он просил прийти тебя, а не меня и что, дескать, поэтому мне туда нельзя.
Но если ты идешь, то и меня тоже пустят…
– Роза, – она наконец сумела прорваться сквозь мою трескотню, – тебе к нему нельзя.
– Мне… что? – Наверное, я ослышалась. – Конечно можно. Мне необходимо увидеться с ним, и ты понимаешь это. А ему необходимо увидеться со мной.
Она медленно покачала головой, по-прежнему заметно нервничая… но одновременно сочувствуя мне.
– Охранник сказал правду. Дмитрий не звал тебя. Только меня.
Все бушующие во мне чувства, казалось, заледенели; я ничего не понимала, буквально утратила дар речи.
– Но…
Припомнилось, как он цеплялся за нее прошлой ночью. И это отчаянное выражение его лица. Да, у него были основания просить о встрече прежде всего с ней – как не претило мне это признавать.
– Ясное дело, он хочет видеть тебя, – пробормотала я. – Все вокруг такое новое, такое странное, и ты – та, которая спасла его. Вот свыкнется немного и захочет встретиться со мной тоже.
– Роза, дело не в этом. – Печаль Лиссы я и видела на ее лице, и чувствовала через связь.
– Дмитрий не просто не просил свидания с тобой. Он особо подчеркнул, что тебя видеть не хочет.
Восемнадцать
Одна из неприятных сторон психической связи в том, что всегда понимаешь, когда человек действительно не лжет. Тем не менее я среагировала чисто инстинктивно.
– Это неправда.
– Ты в самом деле так думаешь?
Она бросила на меня многозначительный взгляд, прекрасно понимая, что я в состоянии отличить правду от лжи.
– Но это… это невозможно…
Я редко не могла найти слов, особенно в разговоре с Лиссой.
Более того, обычно я объясняла ей, почему дела идут так, а не иначе. Но видимо, постепенно ситуация изменилась, а я не заметила этого.
– Мне очень жаль, – сердечно, но твердо сказала она. Связь позволяла понять, как тяжело ей говорить мне неприятные вещи. – Он просил меня… сказал, чтобы тебя ни в коем случае не пускали. Он не хочет тебя видеть."
"– Но почему? – Я умоляюще смотрела на нее.
