Окутанная солнцем

– Как так? Вот уж не думала, что ты в курсе наших отношений с Джонатаном! – воскликнула мачеха с ноткой удивления в голосе. И во взгляде, которым она окинула падчерицу, промелькнула насмешка.

– Не надо, Кора, – устало заметила Тринити. – Ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Конечно, – подтвердила та. – Только вот ты, боюсь, не совсем адекватно оцениваешь ситуацию... – Она замолчала на мгновение. – Что это? – присмотрелась к девушке. – Неужто ты влюбилась в него? Ты, Трини?! – Она опешила от своей догадки.

 – Тогда позволь дать тебе один очень хороший совет...

– Я не нуждаюсь ни в чьих советах, – с вызовом заметила Тринити, чувствуя, что краснеет от слов мачехи, бесцеремонно прошедшейся по ее еще не до конца осознанному чувству к Джонатану. – Особенно – в твоих.

– И все же я выскажу свое мнение, – проявило упрямство Кора. – Держись от него подальше, Трини. Иначе и не заметишь, как он воспользуется тобой и вычеркнет из своей жизни, словно тебя там никогда не было.

– Не стоит забываться, Кора, – с вызовом заметила девушка.

 – Тебя в ней действительно не было...

Она отвернулась от мачехи и пошла прочь.

Та посмотрела падчерице вслед, затем пожала плечами, усаживаясь в автомобиль. Кора не собиралась расстраиваться из-за подобных мелких неприятностей. Просто сегодня не ее день. Завтра будет лучше. Она завела двигатель и тронула машину с места.

Трини вернулась к кабинету. Вошла, забыв постучаться.

Джонатан стоял у окна, смотрел на улицу и о чем-то думал. И девушка порадовалась, что он не мог видеть перепалку ее и мачехи, так как они оставили свои авто за углом.

Обернувшись на шум, Брукс удивленно вскинул бровь.

– Я опять в чем-нибудь провинился? – насмешливо осведомился он.

– Нет... – Трини немного помолчала, слушая, как тикают настенные часы, отбивая ход. – Просто зашла сказать тебе спасибо... за то, что ты позволил Шарлиз выступать в «Луаре»...

Она стояла посреди кабинета, не зная, что еще сделать. Джонатан на мгновение замер, задумчиво взирая на девушку.

Та выглядела такой беззащитной в этот момент. Словно задиристый нрав был ее щитом, спасающим от окружающего мира. И вот сейчас, когда она пришла извиняться, будто растеряв по дороге всю свою нетерпимость к нему, Тринити выглядела настолько женственной и незащищенной, что ему тут же захотелось подойти к ней и прижать к себе. Чтобы она почувствовала: с ним она в безопасности.

Однако Джонатан понимал – этого нельзя делать ни в коем случае.