Окутанная солнцем

Однако где взять силы смотреть ему в глаза и чувствовать, что он, быть может, скоро исчезнет из моей жизни? Как долго ему осталось? Почему он никому ничего не сказал?

– Вероятно, просто хотел прожить отведенные ему дни как обычно, – предположил Джонатан. – Знаешь, осознавать, что близкие тебе люди переживают за тебя и жалеют, не так уж и приятно. Это лишний раз напоминает о скоротечности жизни. О болезни, которая точит организм.

– Наверное, ты прав, – с грустью пробормотала она. – И все же я чувствую себя обманутой.

– Конечно, милая, – он погладил ее по шелковистым волосам, – это вполне объяснимо. Но, прошу тебя, когда будешь разговаривать с отцом, не наседай на него. Пойми, ему и так тяжело. И нужна поддержка. А не обвинения, которыми ты готова его осыпать.

– Ты думаешь, я способна на такое?! – Подняв голову, девушка в недоумении уставилась на Джонатана.

– Не кипятись, – примирительно произнес он, – я просто стараюсь предостеречь тебя от ошибок.

– Вот спасибо, – зло бросила Тринити, поднимаясь.

 – Теперь я точно буду знать, что делать. Благодаря тебе, – процедила она.

Джонатан покосился в ее сторону.

– Детка, вернись в кровать, – позвал он ее, показав рукой на место рядом с собой.

– И не подумаю. – Трини упрямо пыталась найти среди разбросанных на полу вещей свою одежду. – Что-то мне не хочется выслушивать нравоучения...

– Ты их не услышишь, – пообещал он, придвигаясь к краю и пытаясь ухватить ее за какую-нибудь часть тела.

Наконец ему удалось достать до ее руки, и, дернув Тринити на себя, он заставил ее упасть на кровать.

– Отпусти меня, Джонатан Брукс! – разъяренно завизжала она, отчаянно сопротивляясь и пытаясь вырваться.

– Ты не смеешь меня задерживать! Я свободная женщина! Поэтому немедленно убери руки!

– Только когда ты успокоишься. – Он попытался ухватить ее руки и, когда ему это удалось, наклонился над ней, пристально глядя в глаза, метавшие молнии. – Ты такая красивая сейчас, – прошептал он, склоняясь к ее губам.

Тринити самоотверженно сопротивлялась его натиску.

Однако действия Джонатана вынудили капитулировать ее непримиримый нрав, уступая место порыву страсти, словно огромная волна накрывшему ее с головой. Поцелуй возбудил ее, заставляя подчиниться желанию, проснувшемуся внутри и требующему удовлетворения.

Все враждебные мысли улетучились из ее головы.

И Брукс очень постарался, чтобы еще долго она не могла здраво рассуждать...

– Ты очень плохая девочка, – вкрадчиво заверил он Тринити, прижимая ее к себе.