Окутанная солнцем

Я только об этом и мечтаю, – промурлыкала она...

Трини учащенно дышала, пытаясь успокоиться и усмирить сердце, грозившее вырваться из груди... Все было так прекрасно, так божественно...

Она перевернулась на живот и взглянула на Джонатана. Он лежал на боку, глядя на нее и улыбаясь.

Нежданная грусть набежала на ее лицо.

– Я не могу быть такой счастливой, – прошептала она, с тоской осознавая, что все то, от чего она старалась отгородиться, вновь настигло ее. – Просто не имею на это никакого права.

– Но почему? – удивленно поинтересовался Брукс, придвигаясь к ней и нежно смахивая слезинки, выступившие у нее на глазах.

 – Разве любой человек не имеет права обрести то, что ищет?

– Ты не понимаешь... – Трини резко отвернулась.

– Но это не моя вина, – раздался за спиной его спокойный голос.

– Так может быть, ты прояснишь ситуацию? – предложил он.

Она молчала несколько мгновений, не зная, что сказать, как выразить ту боль, что росла в ней, крепла день ото дня, час за часом, заставляя страдать... Но слова сами сорвались с ее губ, прозвучав в этой напряженной тишине словно гром среди ясного неба.

Страшная истина, от которой ей некуда было деться, некуда спрятаться...

– У моего отца рак, – прошептала Тринити. – Он умирает...

– Не может быть! – Брукс развернул ее к себе и заглянул в глаза, читая в них то отчаяние, ту безысходность, которые испытывала она в этот момент. – Почему... почему я не знаю об этом?

– Мне он тоже ничего не сказал, – всхлипнула девушка, чувствуя, как рыдания подступили к горлу, мешая говорить.

 – Он... скрыл это ото всех. И я случайно узнала...

– Кора призналась...

– Что?! – Джонатан был искренне удивлен. – Хотя, – пробормотал он, немного помолчав, – это вполне в ее духе...

– Она сказала мне это, когда мы поцапались. – Трини смотрела в его лицо, ища поддержки и понимания, но внезапно осознала: это неизмеримо мало для того, чтобы хоть немного уменьшить то горе, которое навалилось на нее. – Я ушла от нее совершенно без сил. Словно она опустошила меня.

Как так может быть, Джонатан?! – спросила она. – Почему те, кого мы так любим, покидают нас, а другие, кого ненавидим, остаются?

– Не знаю, любимая. – Он лег на спину, прижимая ее к себе, и Трини поудобнее устроила свою голову у него на груди, слыша, как бьется его сердце, ощущая, как тепло его тела передается ей, неся частичку успокоения... – Никто не подозревает, что ждет его завтра. Но твой отец... возможно, тебе надо поговорить с ним?

– Я сделаю это сегодня же.