Расчувствовавшись, старик приник губами к стеклу, с вожделением старого ловеласа, слюнявящего молодую любовницу.
Чуть придя в себя, пенсионер заметил бумажку, вставленную между бутылками. Дрожащими руками взял и развернул листок.
«Прости братан, это тебе», — прочитал, шевеля губами крупные печатные буквы.
«Степаныч, шельма, извиниться решил», — умилился Петрович.
«Но откуда у старого козла деньги? Ему то и на «Приму» не всегда хватает», — всплыла в голове настораживающая мысль.
«Да какая на хрен разница? Извинился, и ладно», — отогнал сомнения предвкушающий опохмел Иван.
Он подхватил ящик и с энтузиазмом потащил его в дом. Захлопнувшаяся дверь отсекла довольного Петровича от окружающего мира. Раскупоривший бутылку и жадно глотающий прямо из горла живительный эликсир, алкоголик не обращал внимание на лай Полкана, и не видел, как над забором появилось лицо молодого человека, сосредоточенно осматривавшего придомовую территорию. Заметив злобно рычавшую собаку, он метко кинул ей пару кружков аппетитной розовой колбасы.
Вечно голодный Полкан, которого «заботливый» хозяин периодически забывал покормить, сожрал еду за считанные секунды, а через несколько минут уже мирно спал, наполовину высунувшись из своей будки.
* * *
Верка скучала. Посетителей сегодня было мало. Закадычная подруга Наташка, ежедневно бегавшая поболтать в магазин, уехала на неделю к своему парню в Ленинград. Серафима Павловна, ходячий выпуск самых скандальных сельских новостей, сегодня за хлебом не пришла.
Валера, сын председателя колхоза, регулярно приезжавший перепихнуться по-быстрому, удрал в Москву, поступать в Тимирязевскую сельскохозяйственную академию. Прочие любовники и ухажеры тоже были заняты своими делами.
Через часик-полтора, как всегда, забежит Коля, но Верке он уже немного надоел. Возрастного и наглого Овчинникова она терпела только ради регулярных денежных подачек и периодических дорогих презентов.
Начальнику «Главдорресторана» ничего не стоило подарить продавщице золотое колечко или дефицитные духи «Красная Москва», вызывая у Верки очередной прилив желания горячо отблагодарить благодетеля в самых разных позах.
"
"Но в общении с местными Коля был подчеркнуто холоден, и держался на дистанции. И это не нравилось продавщице.
«Ишь, барином себя воображает, а мы, значит, чернь с которой можно разговаривать через губу», — отмечала она, наблюдая за разговорами Овчинникова с деревенскими жителями.
Но виду не подавала.
