— Так может просто подойти к нему и поговорить? — задумчиво протянул капитан, — зачем же сразу так круто брать?
— Не поможет, — криво ухмыльнулся уголовник. — Уже говорил. Даже разок — радикально. На время успокаивается, а потом снова за своё. А валить я его не хочу — это не мой метод.
— Понятно, — капитан оценивающе посмотрел на собеседника, — И сколько ты готов заплатить?
— Пятьсот рублей за всё, без торга. Сотня — задаток, — мгновенно ответил уголовник.
«А может попробовать его раскрутить на полную катушку?» — мелькнула мысль у милиционера — «Наеду на уголка, закошмарю его, получу в несколько раз больше.
Лешка, все равно не тот уровень, чтобы бояться последствий. Да он и сам сказал, я вас свёл, и дальше действуй, как знаешь, а меня не впутывай».
— Так, я тебя выслушал, — на лице у капитана мелькнула презрительная усмешка, — теперь ты послушай меня. Сейчас мы встаем и идем в участок. И не вздумай дергаться, сопротивление работнику милиции пришью.
Потом ты дашь показания, как подбивал офицера уголовного розыска на противоправные действия и посидишь в обезьяннике, пока я все бумаги оформлю. А после суда снова поедешь в солнечный Магадан или в другие не менее интересные места.
— Минутку, — спокойно произнес Миша, отстраняясь от уже протянувшего к нему руки оперативника. — Шторку отодвиньте, пожалуйста.
— Зачем? — опешил капитан.
— Так надо, — улыбнулся уголовник. — Для нашего полного взаимопонимания.
Если мои доводы вас не убедят, я без проблем прогуляюсь в участок.
— Хорошо, — пожал плечами Гуменюк и резким движением, отбросил штору к стене.
Молодой человек, ярко выраженной семитской внешности, в строгом черном костюме, стоял напротив, и наблюдал за окном, облокотившись на капот белой волги. Он приветливо улыбнулся и помахал ладошкой озадаченному капитану.
— Это ещё что? — пробормотал оперативник.
— Не что, а кто, — ласково поправил милиционера уголовник.
— Это Яков Израилевич Куперман, молодой адвокат, племянник и одновременно стажер у Исаака Моисеевича Френкеля. Знаете такого?
Гуменюк похолодел, замерев у окна. Френкель был отлично известен московской милиции, прежде всего своим умением дотошно вникать в обстоятельства дел, находить правонарушения, допущенные работниками правоохранительных органов и вытаскивать их «на свет божий».
