Хотя вы, пацаны, конкретно накосячили.
— Слушай, вы вроде бродяги правильные, — оживился седой, поняв, что добивать его не будут. — Так чего за барыгу мазу тянете?
— Того, что барыга, как ты выразился, из одной серьезной семьи. Правильной. Многим жуликам она помогла. А джинсы покупает он по нашей просьбе. Поэтому мы его и страхуем, чтобы проблем не было.
— Так подкатили бы к нам напрямую, проблем бы не было, — бубнит седой. — На хера такой цирк устраивать?
— Цирк вы устроили, когда нашего человека жомкнуть попытались, — обрываю бандита.
— А что касается «подкатить». На вашем рынке много ушей и глаз ментовских и гбшных, а мы светиться не хотим. Кстати, ты что, мне аккуратно предъяву кинул? Так мы в своем праве. Можем вопрос решить через старших. Разберем ситуацию, есть люди серьезные, которые за нас слово скажут. И вообще, чего я перед тобой распинаюсь? Может загрузить тебя за косяк? Или добавить ещё по-братски, чтобы не борзел и глупые вопросы не задавал?
— Не надо, — бурчит парень, отводя глаза, — замяли.
Мы без претензий. Ошибочка вышла.
— Ладно, — великодушно машу рукой. — Проехали. Иди своих откачивай.
— Уходим, парни, — поворачиваюсь к ребятам. — Нам здесь больше делать нечего.
Парни подбирают кастет и выкидушку, и трусцой бегут за мной к машине, оставив седого разбираться с вырубленными товарищами.
Когда выехали с Молдаванки, Санек начал задавать вопросы.
— Миха, а зачем ты с ним вообще базарил? Дали по голове, ушли и всё. На фига эти порожняки?
— Мы в Одессе будем ещё некоторое время, пока не решим проблему, — терпеливо объясняю товарищу.
— Возможно, нас никто искать не будет. А может и, наоборот. Эти пацаны, хай поднимут, начнут нас вылавливать. Подключат местную шпану. Как думаешь, реальный вариант?
— Реальный, — признает Саша.
— Вот и смотри. Сейчас мы с седым поговорили. Разъяснили в чём их косяк. Он, что очень важно, его признал и заявил, что к нам претензий никаких. При свидетелях. Правильно?
— Правильно, — нахмуренное лицо гопника разглаживается.
— И после этого предъявить нам уже ничего не сможет.
— Точно, — улыбнулся я. — Мы ещё обозначились, как сидявые пацаны. Ашот же предупреждал, что он не один, людей знает, а они, наркоманы хреновы, подумали, что им по ушам ездят, и не обратили на это внимание. Теперь виноваты во всем. А мы их великодушно простили и не стали, в свою очередь предъявлять. Конфликт исчерпан. А если попробуют поднять тему, так мы кругом правы.
