Жалко всё-таки. Может, благодаря ему новая эпоха в медицине могла начаться.
— Не выдумывай! Иди, работай. И чтобы я больше таких предложений не слышал!
* * *
Через две недели меня выписали. За мной заехала мама, и я попрощался с соседями: пареньком с травмированной рукой, хмурым пожилым мужчиной, получившим ножевое ранение по пьяни от ревнивой жены, и веселым толстячком, попавшим к нам после удаления аппендицита.
Двое последних, сначала отнеслись ко мне настороженно, увидев говорящие татуировки на теле. Но потом, убедившись, что я не собираюсь «быковать», и нормально общаюсь, растаяли.
Поэтому распрощался с соседями душевно.
Мать сложила старые вещи в свою большую брезентовую сумку, а мне выдала мешковатые серые брюки и затертую чуть ли не до дыр футболку с улыбчивым олимпийским мишкой. Когда-то она была белой, а сейчас стала чуть сероватой. А довольный мишка, выпятивший свою грудь, из-за отвратительного состояния футболки смотрелся гротескно и жутковато.
«И вот это мне предлагается надеть?»- ужаснулся я, рассмотрев одежду, в которой мне предстояло поехать домой.
— Сынок, с тобой всё в порядке? — всполошилась мать, превратно истолковав мою гримасу.
— Нормально, мам, — отмахнулся я. Не стесняясь родительницы, избавился от синих спортивных штанов и майки и переоделся в брюки и футболку.
— Идем?
— Пошли, — рано постаревшая женщина кивнула. На секунду уставшее и осунувшееся лицо осветилось искренней доброй улыбкой, сделавшей маму моложе. Разгладились морщины, в карих измученных глазах засветилась задорная искорка.
Женщина на мгновение словно сбросила с себя груз прожитых лет, перенесенных ударов судьбы и житейских проблем, помолодев лет на 20. И сразу стало видно, что она была привлекательной и обаятельной в юности.
«Похоже, сыночек десяток лет жизни ей убавил, урод поганый и не только он», — отмечаю в уме.
Медленно идем к выходу. Спускаемся по лестнице, проходим сквозь кучку людей и врача в коридоре. Открываю скрипнувшую дверь. Ласковое весеннее солнце гладит лицо теплыми дружелюбными лучиками, заставляя глаза зажмуриться.
Уличный воздух бодрящей волной врывается в легкие, даря ощущение прохлады и свежести.
— Чего застыл, Мишенька? — мама обеспокоенно касается локтя.
— Ты не представляешь, мамуль, как здорово после этой больницы выйти на улицу и вдохнуть полной грудью.
— Почему? Представляю. Только ты больше эту водку проклятую не пей. И дружков своих бандитов брось. Сейчас повезло — живым остался и здоровым, наверно.
