"
"Родительница с тяжелым вздохом подчиняется. Она выносит кулек с обувью, аккуратно складывает на него пару курток и свитера отчима, рядом ставит большую, набитую вещами сумку и тенью скользит обратно за мою спину.
Толкаю алкаша вперед, отпуская его. Не удерживаюсь и отпускаю уроду смачный подсрачник, наслаждаясь видом опечатка кроссовка на заднице.
Старый дебошир падает на противоположную стенку коридора, инстинктивно выставляя перед собой руки. Он мычит ругательства, пытается угрожать, но я не слушаю этот бред, а просто молча захлопываю перед ним дверь.
Мать опять всхлипывает.
— Ты чего? — поворачиваюсь я, — ушел Максим, да и хрен с ним. Теперь тебя никто трогать не будет. А жениха мы тебе ещё лучше найдем. Нормального дядьку, а не это алкогольное чмо. С ним ничего путного не получилось бы. Это животное только женщин избивать может в пьяном виде и за обычными людьми с ножом гоняться. Не стоит оно, того, чтобы по нему горевали.
— Да я не из-за него, — матушка приникает к моей груди, — Пашку, конечно, жалко.
Он не плохой, когда трезвый. Но я…. Столько лет надеялась и верила, что ты образумишься, станешь нормальным человеком, хотя порой сил никаких не было. Думала, не доживу. И вот… Дожила.
Родительница рыдает, уткнувшись лицом в мою грудь.
— Мам, ну перестань, — глажу её по волосам и спине, — я же говорил, жизнь будет налаживаться.
После моих слов ручейки слез превратились в настоящий водопад. Пришлось уводить матушку в комнату и долго успокаивать. Когда я вышел из её комнаты, был глубокий вечер.
Сварил себе пару сосисок в целлофановой обертке вместе с яйцом, поужинал в одиночестве на общей кухне и пошел спать. Вырубился сразу, упав на кровать. В этот раз мне ничего не снилось.
* * *
Чего в подсобке разлеглись? — в помещение залетает Сергей Владимирович, седой жилистый дядька с руками-лопатами наш «старший», — там к Макаронычу армяне приехали. Нужно пару десятков ящиков коньяка и вина им в машину перекинуть. Клиенты щедрые, денег нормально по-любому подкинут.
Миха, Иван, быстро подорвались и за мной.
— Плохо не будет? — интересуюсь, лениво поднимаясь с табуретки. — Так можно до белой горячки допиться. Пару десятков ящиков спиртного, ничего себе. У них губа не треснет?
— Не треснет, — сурово обрезает меня бригадир. — Вообще-то это не твоё дело, но я скажу. Макароныч проговорился, что им на свадьбу. Будут там шашлыки на природе хавать, а коньячком и винишком полировать, мясо и закуски.
