— Через двадцать минут чехи приедут, Ксюша! Нельзя плакать! Тушь потечет!
— Д-да, я знаю… знаю, что нельзя… — неловко растирала слезы по щекам она. — Просто страшно очень…
— А кроме запаха, что ты там выходила? — продолжая впиваться пальцами в ее хрупкие плечи, спросил он.
— Квоту нам не дадут. Мы не проходим по условиям… А лекарства слишком дорого стоят…
— Сколько?
— Сорок три тысячи надо заплатить… бабушка сказала, надо квартиру продавать… А я думаю, если квартиру продать, то где же мы жить будем? — всхлипывая, бормотала Ксюша.
— Так, немедленно возьми себя в руки! Как там, у ринга! Ты же стояла рядом со мной, помнишь? Хоть и чувствовала себя ужасно?
— Помню, — удивившись, что он знает о том, что ей было нехорошо, когда смотрела на лежащего без сознания боксера, закивала она.
— Вот и сейчас, Ксюша. Соберись! Слышишь? Иди в дамскую комнату и немедленно умойся. Вернешься, готовь чай-кофе для чехов. Они приедут в количестве пяти человек. На пять персон накрыть столик вон там, в углу, надо будет.
Ясно?
Она посмотрела на угловой кожаный диван и стеклянный журнальный столик, и закивала.
— И улыбаться надо будет, поняла? Особенно, когда договора им подсовывать на подпись будем. Так, будто ты счастлива их видеть.
Она снова закивала и поднялась со своего места. Скрылась за дверью, и он выдохнул. Подошел к окну, задумчиво потер гладко выбритый подбородок.
Осень больше не радовала погодой — за окном накрапывал противный дождь. Тихонов рассматривал мокрый проспект, грязные лужи, и на душе скребли кошки.
Выгонять Ксению расхотелось. Куда она пойдет?
Чехи уехали в начале седьмого. Тихонов, довольный результатами переговоров, вышел их проводить. Вернулся через пятнадцать минут. Ксения сидела на своем месте, перед выключенным экраном компьютера. Чистая посуда была спрятана в шкаф, договора аккуратно сложены в папку, а в его кабинете не осталось следов от чаепития.
— Ты хоть ела сегодня что-нибудь, Ксюша? — остановившись возле ее стола, спросил он.
— Нет. Не хочется, — покачала головой она. — Можно, я пойду, Руслан Георгиевич? Сбербанк еще час работает.
— Не надо тебе в сбербанк, — покачал головой он. Залез во внутренний карман роскошного пиджака и протянул конверт с деньгами.
— Я не возьму, — испуганно отодвинулась от него она. — Не надо, пожалуйста.
— Скажешь своей бабушке, что кредит взяла, — запихивая конверт ей в сумочку, буркнул он. — И хватит уже упрямиться. Поехали, поужинаем где-нибудь.
