И я снова ощутила, что встала на минное поле. Что балансирую с гранатой. Как тогда, на подземной парковке, когда меня насильно привезли в его компанию.
«Лучше обойдемся без взрывов», — я отхлебнула еще мартини, так, для смелости, и выдохнула. Все же, он привез меня сюда не для откровений. Для другого. И сейчас мы играем по его правилам, а время летит вперед.
— Руслан, а можно мне в душ? — сказала, и смутилась.
— Можно, — заулыбался он. Отставил свой бокал и подошел к миниатюрному черному шкафу. Достал полотенце и мягкий халат.
Взял меня за руку и повел в холл. Распахнул дверь ванной комнаты, включил свет и впустил внутрь.
— Только не задерживайся. Я буду скучать.
— Я быстро, — пообещала ему, и снова смутилась.
«Нельзя смущаться!» — забираясь под горячие струи так, чтобы не намочить волосы, злилась на себя я. Только куда от него деться, от этого смущения, если я впервые у мужчины в гостях, и привез он меня для того, чтобы получить удовольствие совсем не от разговоров?
Когда я снова появилась в гостиной — в одном халате и тапочках, с аккуратно сложенной одеждой в руках, там уже горел приглушенный свет бра и был накрыт небольшой журнальный столик у дивана.
Нарезанные ломтиками манго, киви и бананы, миндальные пирожные и вазочка, до верха наполненная льдом для мартини.
Тихонов успел переодеться в джинсы и майку.
— Как романтично, — улыбнувшись, я положила вещи на свободную полку и шагнула к столику.
— Ты красивая, — скользнул по мне полным вожделения взглядом он.
— Такая домашняя…
Поймал за руку и потянул к себе. Я плавно приземлилась ему на колени, и он вручил мне бокал мартини.
— Как заказывала, со льдом.
Я пригубила напиток снова. Так, больше для смелости, чтобы не испытывать дурацкого смущения. Ощутила, как его теплые руки скользят под полами длинного халата по бедрам, и инстинктивно подалась навстречу.
— Ты с ума меня сводишь… — зарываясь лицом в мою грудь, хрипло выдохнул он. — Так вкусно пахнешь…Знаешь, как это приятно, что ты только моя?
Я едва успела поставить бокал на столик, чтобы не расплескать любимый напиток, как Тихонов опрокинул меня на огромный кожаный диван.
Нависая сверху, впился губами в мой рот, и я тут же ощутила, какой он твердый там, в джинсах.
Смущения больше не было. Только жар его тела и дрожь от сладких прикосновений."
"Его пальцы очень быстро развязали пояс халата, и тот распахнулся, обнажая мою небольшую грудь. Губы моего мужчины заскользили по шее, плечам.
