— Что значит, умная?
— Значит, не тронет. У тебя что, никогда не было собак?
— Нет.
— Ты ее полюбишь, — коснувшись на миг моей руки, подмигнул мне он и уверенно свернул на аккуратную парковку.
Пока Тихонов забирал из багажника наши покупки, я выбралась из машины и с интересом осматривалась по сторонам.
Никакого мусора, обшарпанных подъездов. Ровные пятнадцатиэтажки, выложенные плиткой дорожки, ухоженные палисадники. Красивые детские площадки, веселые мамы и малыши. Как будто я попала в другой мир. Мир комфорта и благополучия.
Даже в осеннем сумраке этот мир выглядел идеально. Вспомнилась наша старая квартира в хрущевке, и стало не по себе.
— Ну, что ты там зависла? — закрывая машину, поинтересовался Тихонов. — Идем с собакой знакомиться.
— Идем, — очнулась от мыслей я.
Консьерж за стеклом, красивый холл. Выложенные ламинатом полы, сверкающий современный лифт.
— А на каком этаже ты живешь? — когда мы подошли к дверям лифта, поинтересовалась я.
— На двенадцатом.
Он нажал на кнопку вызова, и вскоре нас поглотили серебристые двери.
— А как зовут собаку? — не унималась я.
— Гораций.
— Какое интересное имя.
— Ты сегодня слишком много болтаешь, — заглядывая мне в глаза, улыбнулся Тихонов.
— Это хорошо, или плохо?
— Наверное, хорошо. Мне нравится, когда ты улыбаешься.
— Вообще-то я не люблю болтать. Но сейчас любопытство берет вверх.
Двери лифт распахнулись, выпустив нас на двенадцатом этаже.
— Подержи пакет, — попросил Тихонов и полез в барсетку за ключами.
Я перехватила пакет и принялась ждать.
Вскоре добротная металлическая дверь распахнулась, и я в ужасе замерла. Из двери на нас выпрыгнул огромный немецкий дог.
— Гораций, фу! Сидеть! — рыкнул на пса Тихонов, и тот, поскуливая от обиды, покорно уселся в проходе.
— Это Ксюша, Гораций, — потрепав пса по короткой черной шерсти, заговорил Тихонов. Взял меня за руку и подвел к собаке. — Свои, Гораций. Ты понял? Ксюшу надо любить…
Огромная страшная морда оскалилась в подобие улыбки, и собака завиляла тонким черным хвостом.
— Он… огромный… — сглотнув ком от волнения, выдавила из себя я.
— Он добрый, Ксюша, — покачал головой Тихонов, и пес, будто подтверждая его слова, начал лизать мою руку.
— Он же… мне кажется, он меня сожрет целиком…
— Нет, что ты. Гораций очень милый и благородный. Он хорошо обучен.
— Ладно… поверю на слово… — осторожно расстегивая пальто, пробормотала я.
Тихонов забрал у меня пакет и помог снять верхнюю одежду."
"— Я подобрал его на улице в позапрошлом году.
