— Сейчас принесут шампанское и фрукты, — подмигнул мне Тихонов, когда я плюхнулась на постель совершенно без сил. — Ты же не собираешься спать в единственную ночь на двоих в самом центре Праги?
— Нет.
Я вспомнила, что у меня в небольшом чемодане лежит все та же нетронутая алая сорочка и загадочно улыбнулась.
— Если позволишь мне привести себя в порядок, обещаю — остаток ночи ты не заснешь.
На миг он навис надо мной.
В серых глазах вспыхнуло вожделение.
— Звучит многообещающе, — проводя подушечкой большого пальца по моим губам, выдохнул Тихонов. — Я уже тебя хочу.
— Неет, не хочешь, — увернувшись от его рук, рассмеялась я. — Вот когда я выйду из ванной комнаты, ты поймешь, что до этого ты еще ни разу меня не хотел!
— Даже так? — приподнял бровь он. — Что ж, тогда давай, быстро в ванную.
И начал сталкивать меня с кровати. Я со смехом сопротивлялась, и в итоге мы оба оказались на полу.
Он накрыл меня собой и с жадностью припал к моим губам.
Поцелуй, терпкий и страстный, дразнил, приглашая в мир любовных наслаждений, не отпуская в ванную комнату.
Стук в дверь известил о том, что прибыло заказанное шампанское и угощения. Тихонов нехотя оторвался от меня и сел на полу.
— Давай, поднимайся. Тебя спас официант, — подмигнул мне он и помог мне встать.
Пока он забирал заказ, я быстро открыла свой чемодан и достала сорочку. Подхватив с постели полотенце, успела закрыться в ванной до того, как мой ненасытный босс снова переключится на меня.
Я торопилась. Мне казалось — у нас так мало времени друг для друга, что мы ничего не успеем. А эта ночь была особенной не только потому, что мы оказались в Праге. Мы впервые остались вдвоем, и мне не надо было сломя голову бежать домой. Туда, где медленно угасал мой отец. Эти два дня были отсрочкой от безысходности, и я не хотела растрачивать драгоценные минуты зря.
Выбравшись из душа, тщательно вытерлась полотенцем и надела сорочку на обнаженное тело.
Распустила волосы, подкрасила губы темно-вишневой помадой в тон откровенному наряду, выдохнула и приоткрыла дверь.
Тихонов сидел на диванчике без пиджака и галстука. Шампанское было открыто и разлито по бокалам, фруктовая нарезка и маленькие круглые пирожные, запеченные с фруктами, ждали, когда же их попробуют.
— Неужели меня тоже пустят в ванную? — фыркнул он и осекся.
Его взгляд говорил ярче всяких слов."
"Он поднялся и вплотную приблизился ко мне.
