Отец тоже говорил, что она «не пара», и орал, и запрещал, и ногами топал, но Дунька все-таки вышла замуж, потому что все и всегда знала лучше всех.
Она игрок, а игроки иногда проигрывают, не все же им выигрывать!
Вот она и проиграла, но ни за что не призналась бы в этом никому, кроме Лизы. Как всякий игрок, она оценила измененные правила и решила, что, пожалуй, сможет играть и по этим."
"Играть можно по любым правилам. Самое главное – их знать.
Вадим называл это «цивилизованными отношениями» – он приходил, когда вздумается, уходил неизвестно куда, возвращался, бывал то нежен, то капризен и взбалмошен, то рассказывал о том, что «в новой семье» у него все будет по-новому, то уверял Дуньку, что она «единственная женщина, которую он способен выносить рядом с собой».
Поначалу Дунька, совершенно незнакомая с подобным образом жизни, плакала и отчаивалась, а потом перестала.
Цивилизованные так цивилизованные. Самое главное, что у нее есть квартира, ее драгоценная, обожаемая квартира, то ли крепость, то ли гнездышко, а на остальное наплевать.
Муж ей почти не мешал, а потерю она переживет.
Уже почти пережила.
Было бы намного лучше, если бы тогда, вначале, она поменьше его любила, а она любила сильно.
Дунька наклеила последнюю полоску пластыря, отнесла в корзину испорченный свитер, а мужу принесла другой. Она уже почти опаздывала и все время посматривала на часы.
– Я думаю, что тебе лучше лечь, – сказала она, обуваясь. – Я разобрала тебе постель.
– Я хочу есть, – отозвался он слабым голосом.
– В холодильнике йогурты и сыр.
– Мать не звонила?
– Вчера.
– Что ты ей сказала?
– Как обычно, – ответила Дунька, застегивая шубу. – Что ты у любимой и чтобы она звонила тебе на мобильный.
Вадим жалобно выругался себе под нос. Мать тоже подвела его. Подвела в самый последний момент, а он так на нее надеялся!
Если бы отец был жив, он бы его понял – в конце концов, сын пошел именно в него, творческая, одаренная, незаурядная личность, – и остальным, ползающим по земле, не объяснить, что чувствует тот, кто летает!
– Если будешь уходить, – громко сказала из коридора жена, – поставь квартиру на охрану.
– Ты что? Дура? – обиженно крикнул он. – Я ранен, болен, куда я пойду?!
– Не знаю, – хладнокровно ответила Дунька, заглядывая в кухню. Где-то здесь она оставила сумочку. – Куда хочешь. Пока.
Вадим ничего не ответил, лишь поднялся с высокой табуретки, покачнулся так, чтобы она видела, и схватился рукой за стойку.
