Олимпиец

Оставшаяся без командования армия чудовищ представляла собой самый обычный сброд и была быстро уничтожена. Оставшихся тварей выгнали в горы, под землю ... Куда могли, туда и выгнали, короче. А людей, что предали свой род, заклеймили отверженными и объявили на них охоту.

Сейчас шел двадцать первый век, а отношение к «Проклятым» не сильно изменилось. Нет, теперь их не убивали на месте, как раньше, но они все еще были изгоями. Вынужденные скрываться ото всех и постоянно менять место жительства.

Но иногда… Иногда некоторые объявлялись в городах.

«Я отличаюсь от остальных» — пришли мне на ум слова девочки. Черт. Я-то думал, что она о деньгах, но, как оказалось, хрен там плавал.

— Мать. Твою, — тихо выругался я. — Вот же…

— А то, — неправильно понял меня прилизанный парень и гаденько ухмыльнулся. — Хорошо, что Владыка Зевс оказался рядом. Без него мы бы никогда не нашли эту мелкую мерзавку, — буквально выплюнул он последнее слово.

«Оказался рядом». Звучит, будто бы Зевс в местный кафетерий за булочкой заходил.

На глаза мне попалось спокойное лицо Энрико. Что Зевс тут делал? С сыном встречался, понятное дело. Не в храме, а лично тут. Нашел как-то время. Не то что мой папаша. Его максимум — прислать лакея.

Я скрипнул зубами. Не о том думаю.

— Что с ней будет? — спросил я у парня. — С девочкой.

— Послали за директором. Как-никак, это в первую очередь его ответственность. Но вряд ли это что-то да изменит.

— Великий Зевс не любит «Проклятых». Это все знают, — с превосходством покосился он меня.

— Мужик, стой! — попытался ухватить меня за плечо Элайас, но было уже поздно. Я толкнул в сторону прилизанного парня — тот плюхнулся на задницу и взвизгнул как девчонка — и решительно направился вперед, прямо к Мине.

— Адриан? — заметив меня, удивленно поднял бровь Рик и медленно пошел ко мне навстречу. — Зачем ты вышел из круга? Иди обра…

Наверное, красавчик очень удивился, когда мой кулак врезался ему в зубы.

По толпе пронесся единогласный вздох.

Мне было плевать. Я спокойно перешагнул через тело парня и встал между девочкой и богом.

— Племянник? — в голосе Зевса слышалось нешуточное удивление. — Что ты делаешь?

— Добрый вечер, дядя, — я уважительно склонил голову. — Геройствую.