Омерта

Я прекрасно осознаю его манипуляции и достаточно силен, чтобы распознать их и не поддаться им, но я не могу. Потому что то, о чем идет речь дальше, это уже не приказы Энтони Морте, а свершение моей личной вендетты.

– Доминик Ди Карло изнасиловал твою мать. А потом убил её, предварительно изрядно поиздевавшись над ней. Это был он, Киан. Доминик Ди Карло – тот человек, с которого начался твой путь, полный греха, взлетов и падений. Доминик отнял жизнь у Кармеллы, твоего отчима, у тебя. Ты забыл об этом? Тебе напомнить?

На мгновение я закрываю глаза.

Внутренние демоны встают перед внутренним взором: клацают зубами, бьют себя в грудь и изрыгают смертельное пламя. Как и вспоминания, мелькающие под веками ослепительно болезненной кинолентой.

Все «ключи» от души человека – они там, в детстве.

И Энтони Морте отличный психолог, который знает куда надавить, чтобы пробудить во мне ярость и жажду вытрясти дух из всего, что было причастно к боли, которую испытала Кармелла. Так звали женщину, которая подарила мне жизнь.

И какой бы моя судьба ни была, я знаю цену каждой секунды и своего вдоха.

Не люблю вспоминать истоки своего настоящего. Не хочу ковыряться в едва затянувшемся шраме. До восемнадцати лет я был одержим местью, и мечтал найти того человека, который убил Кармеллу и Томаса и ни секунды немедля устранил бы их с этого света. Хотя, нет, иногда я видел варианты, где лишаю виновника в жизни всего света и счастья, и оставляю в живых, преисполненного пустоты, чувства вины и сожаления.

Появление Ванессы в моей жизни немного погасило внутренний гнев и невыраженную ярость. Злость, обиду, боль девятилетнего парня, у которого отняли мечты, детство, все. Начиная от маминых панкейков по утрам, заканчивая часами, проведенными с отцом за строением дома.

Моя бывшая жена, Ванесса, была глубоко верующей девушкой, и иногда мне кажется, что она была послана мне для того, чтобы я научился прощать, но я не научился.

Мой гнев и жажда мести лишь ненадолго уснули, чтобы вернуться с новой, разрушающей мощью.

Каждая мышца в моем теле превращается в свинец. Я закипаю от внутренней ярости и боли, мощного порыва растерзать кого-нибудь, что-нибудь… что угодно. Не замечаю, как ломаю декоративную часть кресла из дерева с громким щелчком. Ловлю на себе осуждающие взгляды Энтони и консильери, которые смотрят на меня с удовлетворением и предвкушением моей силы, которая сыграет на руку им и всему клану.