Омерта

Чувствую себя звездной пылинкой, запертой в космическом вакууме. Птицей, которая хотела взлететь, но порезала крылья о прутья клетки. И облажалась.

В свободное время я что-нибудь напеваю, распеваюсь, повторяю свой репертуар, чтобы не сойти с ума в заточении и неизвестности.

Ем очень мало, и путаюсь в закатах и рассветах. Сбиваясь со счету, сколько уже дней прошло в полнейшей стагнации и моральной деградации. Наконец, я совсем перестаю есть и каждый раз сметаю блюда с тележки, которую привозит, уже знакомая мне, горничная.

Это своего рода протест, мой вызов.

Потому что все эти бесконечно долгие дни никто так ни разу в мою комнату не пришел, кроме горничной, доставляющей еду.

Не знаю, почему я так сильно хотела, чтобы кто-то пришёл ко мне, разложил бы все по полочкам, ответил хотя бы на один вопрос «почему и зачем я здесь?», но вскоре я о своем желании сильно пожалела.

Я не знаю, сколько точно прошло дней до резкого прекращения «дня сурка». Возможно, минула неделя, за которую я теряю пару-тройку килограммов, около сотни выдранных волос и тысячи нервных клеток.

А также, свою веру в скорое освобождение…

Неделя. Семь дней. Достаточно времени, чтобы мой дядя предпринял хоть что-нибудь. А учитывая размер его состояния и гипперопеку надо мной, он при желании уже мог поставить бы на уши всю полицию и ФБР.

– Здравствуй, Амелия, – я сижу на подоконнике и что-то грустно мурлыкаю себе под нос, пялясь на серую кирпичную стену. Вздрагиваю всем телом, испугавшись внезапного вторжения мужчины и незнакомого, ожесточенного голоса.

Лениво перемещаю взгляд в сторону двери и замечаю на пороге своей темницы мужчину.

На нём нет маски. Но все его черты лица скованы льдом и гримасой бездушия.

Из сомкнутых тонких губ сочатся пары яда.

Естественно, увидеть их невозможно. Я просто ощущаю внутренним шестым чувством, что незнакомец – мразь редкого сорта.

Мужчина, как и многие представители банды «диких ублюдков» – одет в классический смокинг, на котором, даже при помощи лупы, не найдешь лишнего волоска или грязной пылинки.

В целом у него образ холодного красавца «с иголочки». Черты лица смазливые, слишком идеальные и сладкие. При всем своем желании казаться брутальным, он выглядит не мужественным, а пафосным. Мне такие кадры не нравятся.

Пока он не вызывает у меня никаких эмоций. Смотреть на незнакомца – все равно, что смотреть на каменную статую, о которой совершенно ничего не знаешь.

Ни подтекста, ни глубины, ни истории.

Мои субъективные ощущения, разумеется.