Омерта

Миа издает тихое «ауч», когда я берусь за самую четкую красную линию, высеченную на нежной коже.

– Сильно глубокие? – устало спрашивает девушка.

– Нет. Это было шоу для видео, не для того, чтобы тебя изувечить. Хотя, он увлекся и зашёл бы слишком далеко. Крови совсем немного. Меньше, чем тебе кажется, если станет от этого легче. Больно?

– Нет. По ощущениям, словно я на солнце сильно сгорела. Скорее это просто отвратительно и унизительно. Грязно и неправильно. И я не понимаю, почему…

Миа замолкает, когда я резко разрываю ткань рубашки на её спине, сильнее обнажая кожу.

Нужно сгладить все рваные участки. У меня дыхание на мгновение схватывает. Легкие горят в языках фантомного пламени, когда я вижу, как напрягаются её лопатки и маленькие, но очерченные мышцы спины.

У неё узкая талия, куда меньше длины двух моих ладоней. Глубокая выемка хрупких позвонков, очерченная не только следами от ударов ремня, но и светлой, почти мерцающей кожей. Вид её обнаженного тела завораживает, манит.

Не замечаю, как начинаю выводить круги в неповрежденных местах, наблюдая за тем, как спина Мии Ди Карло покрывается мурашками.

Я нахожусь в каком-то забвении. Парализующем. Сковывающем. Её близость творит со мной что-то невероятное, пробуждает ото сна, эти чувства бесят до трясучки в кулаках и пальцах.

– Киан, ты там? Хватит уже там обрабатывать, – выводит меня из состояния транса Миа.

– Достаточно будет тогда, когда я скажу, – просто отвечаю я, скрывая раны специальными бинтами-заплатками, которые не дадут инфекции проникнуть внутрь и остановят остатки кровотечения.

Она садится на диване, как только я заканчиваю лечебные, мать её, процедуры. И вновь наши взгляды сливаются в импульсивном и невербальном танго.

– Зачем ты все-таки спас меня от своего безумного братца? Зачем? Разве не ты похитил меня вместе со всеми остальными, кто меня мучил, кто держал взаперти? И отпустишь ли ты меня сейчас? – в лоб выстреливает вопросами девушка, горделиво приподняв и без того вздернутый нос.

– Нет. Я не отпущу тебя. Но и самоутверждаться таким образом за счет женщины своим братьям не позволю, – девушка хмурится сильнее, очевидно, вспоминая о словах Стефана, который припомнил мне мое жестокое обращение с другой женщиной. – Ты ещё совсем маленьк… юная.

У меня есть два пса, два добермана. Они входят в узкий круг того, что мне ценно. Дэймос и Фобос возвращают меня мысленно туда, где кроется моя душа, вся моя энергия.