Омерта

От горького разочарования не замечаю даже боли в коленях и плечах, на которые давят солдаты, удерживая меня на месте.

– Вижу, как ты заботишься об отродье Ди Карло, Киан. Явно не о целях семьи. Я знаю, как проявляется твоя личная заинтересованность в некоторых делах, и ты меня не обманешь, – приподнимая бровь, дон продолжает буравить Киана уничтожающим взглядом. – Тебе трахать некого? Мы давненько не наведывались в наш клуб с девочками, пустив его на самотёк. Так можно это исправить в самое ближайшее время. Но прежде скажи, зачем ты ударил своего брата, возможного будущего дона? Тебе напомнить о нашем кодексе чести, Киан? Мы помогаем друг другу в спланированных заданиях и разговариваем, а не размахиваем кулаками, не пытаемся задушить.

Это недопустимо к члену семьи, с которым ты находишься на одной ступени. Ты не должен позволять себе подобные вольности, – продолжает отчитывать Энтони, не сводя пристального взора с Киана. Он, тем временем, остается абсолютно закрытым и безэмоциональным. Мужчиной, закованным в стальные латы.  – Сможешь, если станешь боссом и то, после моей смерти или отставки.

Киан расправляет плечи, когда отец, наконец, заканчивает свою речь. Сжимает ладони в кулаки, сбрасывая в них свою импульсивность. Естественно, ему не нравится плясать под дудку босса, у него не такой характер. Но, очевидно, он воспитан так, что интересы семьи ставит во главу своего мировоззрения.

– Я сделал это потому, что посчитал избиение девушки неуместным. А также, неуважением к моему решению, держать её взаперти, пока Доминик не даст нам вразумительного ответа, – четко озвучивает свою позицию Киан.

– Хм. Стефан выполнял мой приказ, и своими бездумными действиями ты оспорил решение дона. Посчитал это неуважением к ней? А об уважении к Отцу и своей семье ты не подумал? Ты думаешь, я слепой, Киан?! – с пренебрежением фыркает Энтони, кидая на меня высокомерный взгляд. – Кто она тебе? Жена, любовница? Лишь женщины нашей семьи достойны хорошего обращения и защиты. Она не стоит того, чтобы ты нарушил заповедь и пошел против моего сына.

Ты душил его, Киан. Стефан сказал, что ты мог легко его убить. Помнится, на твоем счету есть жертвы, что были убиты голыми руками знаменитым захватом Киана Морте, – меня едва ли не выворачивает, когда я это слышу.

Что?! Уму непостижимо. Это ужасно, отвратительно, мерзко, грустно. Киан Морте лишается всякой человечности в моих глазах, а ангельский нимб спасителя растворяется над его головой за считанные секунды.