Омерта

Перевожу взор на отряд братьев, и повышаю тон: – Мне нужно пять сопровождающих в хвосте, – они понимают меня без слов и отправляются вслед за мной. Чувствую на себе пристальный взгляд Энтони в спину и не могу расслабиться, но это мелочи по сравнению с пылкостью гнева Амелии.

– Ты животное. Бесчеловечное создание. Ублюдок! Не смей прикасаться ко мне, – яростно шипит злючка. Невероятно заводит, когда из таких мягких губ вырываются столь жесткие и грязные вещи. Так и хочется резко заткнуть своими методами.

Я игнорирую проклятия Амелии.

Полностью абстрагируясь от женской истерики, затаскиваю птичку в Tesla на переднее сиденье, обхожу тачку и сажусь за руль. В зеркале заднего вида замечаю, как остальные члены клана Морте садятся в свои G-Wagen.

Секунда уходит на то, чтобы резко стартануть с места, и только через пять минут я понимаю, что Мия, наконец, перестала обсыпать меня забавными ругательствами, которые я даже не слышал. Тишину в салоне мерседеса нарушает лишь её тяжелое, возмущенное дыхание.

А потом и горький, едва слышный упрек, произнесенный с плохо скрываемой болью и отчаяньем в голосе:

– Как ты мог? Ты же мог убить меня, – её пухлые губы дрожат, добавляя им чувственности. – Для тебя человеческая жизнь совершенно ничего не значит?

– Жизнь каждого из нас – пыль. Мы состоим из пыли, – философски замечаю я. – Пыль, собранная в биоробота с животным началом. Представь, насколько огромен наш мир. Убийства и трагедии происходят каждый день. Это жизнь. В масштабе Вселенной, твоя жизнь не имеет значения, – цинично и жестко опускаю грезы Амелии я.

Я попрощался с добрым Кианом в тот момент, когда Морте заметил мой интерес к девушке и отыгрался на нас обоих.

– Как можно так ублюдочно мыслить? – возмущается птичка. Приподнимая носик, сдвигает брови к тонкой переносице. – Вся ваша проклятая семейка расплатится за все зло, которое причинила мне, нашей семье и всем невинным людям. Ясно тебе? Я этого так не оставлю! И мой дядя уничтожит тебя, вас всех… – начинает разбрасываться словами Амелия.

Итальянская кровь и эмоциональность неотделимы, как «инь и янь».

– Куда ты везешь меня, черт подери? – резко прекращая угрожать, восклицает Мия.

– Полегче, Мили, – её взгляд несет в себе характер мятежной бури, когда я называю её новым производным от её имени. – Твой дядя ничего нам не сделает. Мы – Морте, и у нас есть определенные договоренности с чиновниками, властями и профсоюзами, и никто просто так не переходит нам дорогу.