Омерта

Конфликты между кланами продолжились и продолжаются до сих пор, хоть и стали более редкими, цивилизованными и менее кровопролитными. Между нами есть договоренности, которые приносят выгоду каждому клану. И, когда они нарушаются, начинаются войны. Или когда кто-либо не выполняет свои обязанности, или ещё хуже – сдает власти, не играющей на стороне мафии. Вот тебе краткая история, Мия. Поэтому вся наша жизнь – пыль. Скоротечная, хаотичная, смертная. Ещё вопросы?

– Но семья О`Коннелов – это члены федерального суда! А Кинги, насколько я знаю, владеют крупнейшим банком в стране! Что ты, черт подери, такое несешь?! А Майкл… – мне очень не нравится с каким трепетом и придыханием она произносит его имя.

 – Точнее, Форды – строители элитной недвижимости на Манхэттене. Это законопослушные граждане, замечательные люди, владельцы бизнеса! – с ангельской наивностью в голосе возмущается девушка, пытаясь взмахнуть закованными в наручники запястьями. Очевидно, что она кипит от негодования. А я, возможно, рассказал ей слишком много, но так или иначе, она все равно узнает всю подноготную своего настоящего мира.

– Я тоже владелец бизнеса, помнишь? Прямо-таки Большой Босс, – парирую я с усмешкой, несмотря на то, что эти слова вызывают рвотный рефлекс. – Можешь мне не верить, Мия. Ты спросила про пять семей, я пояснил. Все.

– Я хочу, чтобы все это больше меня не касалось! Никогда! – вновь начинает заходиться в небольшой истерике птичка.

– Ты рождена в этой семье, пусть и не дочь Доминика.

Смирись и рот закрой, – ударяю по рулю я, изрядно устав от панических нот в её голосе. – И мне плевать на то, что ты хочешь, – озлобленно рычу я, следом совершая то, чего она никак не ожидает. – Успокойся, – властным и жестким движением накрываю её обнаженное колено ладонью и медленно поднимаю его выше, по обнаженной, покрытой острыми мурашками, коже. Останавливаюсь, достигая области чуть выше середины бедра и слегка сдавливаю.

Ставлю машину на режим автоматического управления. Очень выгодная функция, которая, до этого дня, пригодилась мне лишь однажды.

Ночь. Бар. Шлюха. И её авторская техника минета. Я не запомнил её лица. Но хорошо помню то, как неумело она прикрывала губами зубы.

Амелия далеко не шлюха, но когда я чего-то хочу, то стараюсь не думать о моральной стороне вопроса.

Одномоментно наши взгляды с ней переплетаются в танце мощнейшего противостояния.