Он её ад

Зато теперь, уловив, что тишина стала слишком, неестественно гробовой, он повернул голову и заметил, наконец, Матиаса. Все краски тут же схлынули с лица парня: он побледнел, став по цвету словно простыня, и внезапно громко засмеялся.

— Ах-хах-ха! Матиас, скажи, я ведь… ты… он… он ведь выполняет всю грязную работу за тебя, да? Выбивать дерьмо из этого дохляка не такое веселое занятие, лучше его руками… руками… воспользоваться.

Поняв, что так только больше закапывает себя, он внезапно заткнулся, и в его глазах мелькнула злость.

Я не успела увернуться — этот придурок из чувства мести резко поднял швабру из ведра, и окатил меня грязной водой.

— Мать твою! — взвился старшекурсник, который стоял рядом со мной. Я в шоке смотрела на огромные мокрые пятна, расплывающиеся по моей толстовке и штанам. — Ты просто кретин! Я должен отвести его к секретарю!

— Пусть он протрет пол! — выкрикнул зло парень, бросив на пол ведро с шваброй. — Бесполезный ушлепок!

Развернувшись, он ушел.

Это было больше похоже на побег, но мне было плевать сейчас на его позор.

— Мне надо переодеться. — прохрипела я.

Старшекурсник скептически окинул меня взглядом, поджав губы.

— Да. Дан, после того, как переоденешься, срочно придешь ко мне! Я не собираюсь тебя еще два дня ловить.

— Хорошо. — выдавила я и вылетела из душевой так, словно за мной гнались демоны.

Конечно, в свою комнату я не пошла: Матиас явно направился бы туда после душа, чтобы переодеться. Я завернула в противоположную от комнаты сторону, в какой-то закуток, где меня не мог никто заметить, и, подняв мокрую насквозь толстовку, быстро поправила бинт, снова перевязав грудь.

Я не была уверена, что закрепила бинт как следует, ведь я слишком торопилась. А, значит, он мог в любой момент снова размотаться.

Но мне надо было хотя бы дойти до комнаты.

Нужно продержаться еще минут двадцать, пока Матиас вернется из душа, переоденется, и, возможно, отправится по делам.

Двадцать минут. Или полчаса.

У меня сел телефон, поэтому, я не могла понять, сколько прошло времени, а оно текло мучительно медленно из-за того, что я просто ждала. Присев на корточки, я прислонилась виском к холодной стене, думая о том, как буду дальше жить, зная, что Яагер снова свободно ходит по колледжу.

И, не заметив того, задремала.

Когда я, встрепенувшись, открыла глаза, глубокие тени уже легли на пол и стены. Зимой темнело рано, и, похоже, уже приближался вечер.