Он её ад

Я вспоминала комнату, в которой мы жили. Маленький островок. Отдельный мир.

Закрывая глаза, представляла, что вновь находилась там.

Мы с Матиасом сидели на его кровати. Он обнимал и прижимал к себе, а я, чувствуя его тепло, успокаивалась.

Душу пронзало болью от понимания того, что Яагер теперь будет с другой. Так эгоистично с моей стороны, но, даже несмотря на разрыв отношений, он так и остался для меня всем, и думая, что он для меня в прошлом, я сразу и не понимала, какая же это ложь. Насколько же сильно хотелось хотя бы еще немного побыть вместе.

Хотя бы один час. И тогда бы я уже ни о чем не сожалела.

Наступило утро и еще до того, как лучи солнца стали светить ярко, ко мне в комнату вошли верзилы. К этому моменту боль немного притупилась. Или я просто привыкла к ней, но, когда одни из мужчин, сжав мою толстовку, заставил меня подняться на ноги, я укусила его за руку и вцепилась в куртку. За это получила. Сильно.

Все равно. Меня уже ничего не спасет и больно будет по максимуму. Берг мне это обеспечит, но быть тряпкой перед смертью не хотелось.

Я и так всю жизнь чего-то боялась.

После того, как верзилы ушли, я уже захлебывалась своей кровью и больше не могла встать, но кое-как подползла к матрасу. В грязной простыне лежал телефон того громилы. Когда я цеплялась за его куртку, нащупала в кармане телефон. Он сам выпал на матрас. Как только я это заметила, думала, что мужчина вот-вот тоже это увидит, но все его внимание было сосредоточено на мне, которая в тот момент изо всех сил вгрызалась в его ладонь.

Сердце билось глухо и быстро. Прерывисто, но, пытаясь что-то нажать в телефоне, я с трудом сдерживала черные вспышки, мелькающие перед глазами от боли.

Дверь открылась и я не успела спрятать телефон. Была не в том состоянии. Но, наверное, меня это спасло.

Когда мужчина забрал свой телефон, он не стал меня бить. Наверное, понимал, что любой удар для меня мог стать последним.

Все равно я сама уже вскоре потеряла сознание.

Иногда я приходила в себя, но видела, что уже наступила ночь.

Из окна частично была заметна луна. Я раньше и не замечала того, насколько она красивая и в ее свете смотрела на свои изуродованные ладони. Опять хотелось плакать. Сильно. Так, что подходящие слезы было трудно сдержать, но, опять-таки, хотелось быть стойкой. Вопреки всему и назло всем.

Когда я утром проснулась, долго лежала неподвижно, но, услышав щелчок двери, открыла глаза и посмотрела на тех, кто вошел в комнату. Увидела Берга и еще двух верзил.