Он и Я

Из него выходит напряжение, из меня — оцепенение. Трудно предположить, что получится, если позволим всему этому выйти. Тарский подавляет, и я чувствую, что тоже должна. Пытаюсь.

— Итак, — бодро врывается в кабинет Карла. — Полный осмотр, я правильно поняла?

— Да, — резко бросает Таир.

— Хорошо, — кивает врач и, фокусируясь на мне, улыбается. — Как тебя зовут?

— Катя, — отвечаю машинально.

Спохватившись, вновь испуганно ищу глазами Гордея. Он сухо кивает, давая понять, что ничего страшного не произошло, и я немного расслабляюсь.

— Катя, — повторяет Карла с той же улыбкой. Если бы мы находились в какой-то другой ситуации, ее произношение меня бы позабавило, но сейчас я не могу даже улыбнуться в ответ. — Давай снимем это, — прихватывает край простыни пальцами. Я разжимаю свои и через пару секунд оказываюсь полностью обнаженной. — Угу, — оценивая меня взглядом, на мгновение становится абсолютно серьезной.

Затем бросает перепачканное кровью белье в пластиковый контейнер и, ополоснув руки, натягивает перчатки.

— Приляг на спину, Катя.

Выполняю указание, радуясь, что при этом могу смотреть на Тарского. Его взгляд как будто еще чернее становится. Стеклянным, горячим и колючим ощущается, но не отталкивает.

— Ты любишь цветы? — с улыбкой спрашивает Карла, начиная осмотр с лица. — Какие цветы тебе больше нравятся? — уточняет после моего растерянного кивка.

Быстро и вместе с тем осторожно прощупывая каждую косточку, попросту отвлекает меня, и я с удовольствием ведусь.

— Какие? — не прекращая улыбаться и попутно исследовать меня визуально, спускает ладони к груди. Перебирает пальцами ребра. Я периодически морщусь и охаю, но в целом выдерживаю процедуру достойно. — Белые? Розовые? Красные? Кремовые?

— Разные, — выдыхаю с трудом, когда ее теплые пальцы прикасаются к животу. Тут не больно, просто непривычно. И немного неловко. — Красные, наверное, больше.

— Мне тоже, — улыбается еще шире. — Проникновение было? — так же легко спрашивает, скользнув пальцами между моих бедер.

Резко вдохнув, нахожу взглядом Тарского. То, что читаю в его глазах, заставляет подавиться проглоченным воздухом. Я не кашляю, а как будто умираю. Все внутри меня стынет. По телу проходит жаркая волна. А следом, ей вдогонку, летит ледяная. Стягивая кожу, вызывает отчетливую дрожь. Вместе с этими конвульсиями происходит инстинктивное движение диафрагмы. Дышу громко, часто и отрывисто.