Он и Я

Дождаться Тарского не удается. Очевидно, один из препаратов действует, как седативное, и я снова буквально проваливаюсь в сон.

Пробуждение выдается ужасным. Обрушивается жестокой, яркой и болезненной реальностью. Психологически оглушает больше, чем физически. Хотя и физически пронизывает иглами все тело.

В комнате все еще темно. Я, должно быть, спала всего несколько часов. Не в силах сдержаться, тихонько постанываю и, перемещаясь, пытаюсь подняться.

Вспыхивает прикроватный светильник, и я вижу сидящего рядом Тарского.

Он протягивает мне лекарства и стакан с водой.

Когда послушно проглатываю и запиваю, так же приглушенно добавляет:

— Постарайся не двигаться, сейчас попустит.

— Мне кажется… Даже дышать больно…

— Знаю, — выдыхая, садится и смотрит на меня.

Я закрываю глаза. Спустя пару минут открываю, Таир продолжает разглядывать.

— Почему ты не спишь? — ничего не могу поделать с тем, что голос дрожит.

Улавливаю, что его дальше разбирает. Все это время, пока я спала… Он даже не попытался лечь.

И сейчас… У меня волосы на загривке встают дыбом, когда он срывается, яростно с надрывом орет:

— Ты хоть представляешь, чем это могло закончиться? Понимаешь, что я чувствовал, пока искал тебя? Меня на куски разбросало, когда узнал, что ты у него! А если бы не успел? Если бы он тебя изнасиловал?! Представляешь, как бы это было? Он бы на тебе живого места не оставил! Часами измывался бы, разрывая твое тело по миллиметру, а после придушил бы и бросил в какой-нибудь канаве! Ты это, мать твою, понимаешь? Катя?!

Вместо ответа из меня вырывается судорожное всхлипывание.

Часто-часто киваю, соглашаясь сразу со всем. А Тарский, будто избавившись, наконец, от бродившего внутри него ужаса, шумно выдыхает и, склоняясь, осторожно загребает меня руками и опускает к себе на колени. Я тут же обвиваю его руками и прижимаюсь к горячей груди мокрым лицом.

— Ты когда-то спрашивала, есть ли у меня кто-нибудь из родни. Сестра была. Ульяна, — теперь его охрипший голос настолько тихий, что приходится тормозить всхлипывание и прислушиваться.

— Почему была? Что с ней произошло?

— Ее изнасиловали, а после убили и выбросили в лесополосе.

Осознаю, что криком, а затем этим сухим, словно выжатым тоном, душу передо мной вывернул. Догадываюсь, что спроецировал это несчастье на меня. Представляю, что ощущал — он дает это прочувствовать. Через меня эти эмоции выпускает.

Все осознаю, но сказать ничего не могу. Просто всхлипываю и, крепче прижимаясь, продолжаю плакать.