Он и Я

То в одно окно выгляну, то в другое… В конце концов, я могу кого-нибудь позвать на помощь, замок вскроют, и я…

Мысль обрывается, когда в замочной скважине начинает проворачиваться ключ. Налетаю на Тарского, едва он переступает порог квартиры и прикрывает дверь.

— Ты решил от меня избавиться, заморив тоской, голодом и страхом? Так вот, учти, ничего у тебя не получится!

Поймав мои дрожащие ладони на своей груди, Таир иронично приподнимает бровь.

— Пойдем в ванную, Катерина. Мне нужна твоя помощь.

Ну, я… столбенею, безусловно.

Какое-то время лишь оторопело таращусь ему в лицо. Постепенно замечаю, что он необычайно напряжен. Челюсти стиснуты, на лбу глубокие складки залегли.

Не успеваю хоть как-то совладать с эмоциями, Таир увлекает меня в сторону ванной. Впрочем, там руку мою сразу же выпускает. Открывает навесной шкафчик и извлекает из него аптечку. Вручает ее мне и принимается расстегивать рубашку.

Я никогда не видела его обнаженным и сейчас, едва он разводит темные полы, первым делом невольно ошарашенно вздыхаю.

Или задыхаюсь… Не знаю, каким глаголом обозначить точнее. И дальше… Хочу спросить, что происходит, а издаю лишь странный булькающий звук.

Тарский снимает рубашку.

Я бездыханно пялюсь на его мощную грудь, битый на четкие кубики пресс, убегающую под брюки темную дорожку волос. Завороженно прослеживаю, как под гладкой смуглой кожей перекатываются объемные выпуклые мышцы.

По непонятным причинам очень сильно смущаюсь, хоть и не пытаюсь отвернуться.

Уверена, на кого-то другого реакция не была бы столь острой. Кажется, я даже видела мужчин без одежды… Боже, да наверняка видела!

Почему же Таир заставляет меня так сильно волноваться?

— Достань спирт, перекись, бинт и пластырь.

Интуитивно сопротивляюсь. Опуская на стиральную машину аптечку, прячу за спину руки.

Не слышу, но вижу по высокому подъему грудной клетки, как он тяжело вздыхает. Прищуриваясь, сосредотачивает на мне взгляд.

— Сейчас не время упрямиться, — произносит ровным тоном, без каких-либо скачков и зазубрин.

 — Давай, Катя.

Может, я ненормальная, но тут мне слышится что-то особенное. Трескучие хриплые нотки, с которыми он раскатывает мое имя у себя на языке.

Не то чтобы я собираюсь прыгать перед ним как дрессированная обезьянка… Отщелкиваю аптечку и выставляю на стиралку все, что просил Тарский.

Он тем временем тянется к полке, вынимает из пластикового контейнера зубочистку и спокойно вставляет ее между губ.