Он и Я

Несмотря на враждебную встречу, сразу же радостно и относительно спокойно себя почувствовала. Но сейчас… Снова… Стоит подумать, что они вчера были вместе, сердце стынет. Проваливается в заполненный вином желудок, маринуется в красном полусухом и, после опустошающей паузы, выскакивает, пьяное и дурное, разбрызгивая хмель по всему организму. Пока сознание сопротивляется, принимается с сумасшедшей силой долбиться в ребра. И все бы ничего, физическую нагрузку можно выдержать. Однако вырабатываемая этими движениями энергия по миллиметру сжигает внутренности.

Я узнаю эти огоньки в глазах Элизы, такие же не раз видела в зеркале… И испытываю злость, обиду, какой-то непонятный всепоглощающий страх и абсолютно реальную боль.

Забывая есть, осушаю бокал до дна. Дальше слушаю и наблюдаю.

Ее смех слишком звонкий, улыбка слишком широкая, глаза слишком яркие… Господи, мне хочется на нее накричать! Сказать, чтобы прекратила на него смотреть, что выглядит она нелепо, что не нужна ему такая, оскорбить, самыми мерзкими словами, преуменьшив ее очевидную красоту! Господи… Просто пусть прекратит!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Вздрагиваю, когда Таир касается моей руки своей.

Не сразу понимаю, что он всего лишь забирает у меня бокал. Пока я нахожу слова, чтобы возмутиться, отставляет его на край стола.

— Хватит, — произносит тихо, но твердо.

Прежде чем принять давление его глаз, со свистом втягиваю воздух. Понимаю, конечно, почему он так поступает, но этот взгляд… Он поджигает во мне все спрятанные фитильки.

Пробуждает спящие вулканы.

И я… испугавшись этих ощущений, резко поднимаюсь из-за стола. Естественно, это обрывает все разговоры и привлекает внимание присутствующих ко мне.

— Я устала, — поясняю, пытаясь казаться уравновешенным и адекватным человеком. Хотя еще и обижена на них, хочется удалиться достойно. — Спать пойду. Доброй ночи!

Мама когда-то говорила, что вода способна все смыть. Она же ее и убила… Обнаружив маму на дне ванной под толщей розоватой воды, старалась не кричать и не плакать.

Убедила себя, что она таким образом нашла облегчение. Сейчас же стою под теплыми струями и понимаю, что неправда все это. Ничего вода не забирает.

В груди формируется огненный шар, увеличивается, раскручивается… Что бы я прежде ни думала, впервые мне приходится вкусить это странное ощущение предательства. По-другому свои чувства к Тарскому не могу обозначить.