Он и Я

А уж когда удостоит очередное выступление взглядом — мне в голову словно молния ударяет. Все тело, от макушки до пят, этот электрический разряд прошивает.

Как после этого могу остановиться?

В свои дела Тарский упорно не позволяет сунуться, какими только ухищрениями ни извращаюсь. Больше всего меня интересует, кто такая Урсула? По тому, что мне удалось уловить на невербальных волнах ощущений Гордея, она много для него значила. Неужели это то самое? Он был в нее влюблен? Поэтому сейчас такой? Любит до сих пор? Господи, я снова ревную.

На этот раз к мертвой девушке. И, кажется, сильнее, чем к Элизе. Потому что относительно Урсулы в душе Тарского кроется нечто действительно весомое.

Как же это тяжело переварить!

В тот же вечер, после свадьбы, попыталась прямо спросить, кто она. Такую волну ярости почувствовала, внутри все затряслось. И ни слова в ответ, Таир просто вышел из комнаты. Интерес мой не угас, а вот желание спрашивать — да.

Встреча с Шульцем, как и договаривались, состоялась на следующий день после свадьбы, но подслушать ничего не получилось.

После обеда мужчины поднялись и вышли из столовой, а мне пришлось остаться в компании хозяйки дома и оравы шумных детей. Я, естественно, быстренько состряпала больной вид и под сочувственным взглядом женщины отправилась искать уборную, однако обнаружить мужчин в доме не удалось. Прослушала все двери на первом этаже, но Тарский с этим немцем будто сквозь землю провалились! Впервые домой возвращались без споров, в молчаливой гармонии: я раздосадованная, Гордей загадочно довольный.

Во Франкфурте задерживаемся дольше, чем в других городах. К концу третьей недели мне начинает казаться, что я живу реальной жизнью. Каждый вечер проводим на каком-то общественном мероприятии. Если ничего важного не намечается, ужинаем в одном из самых популярных ресторанов. Теперь не только у Тарского, у меня тоже приличное количество знакомых наберется. Мне нравится танцевать, веселиться и общаться с людьми.

И все же не могу не думать о том, что на родине уже начался новый учебный год, жизнь бежит, а я тут играю вслепую в игры взрослых дядей. Московские друзья неизбежно становятся далекими и как будто чужими. Отец за все время, что мы в Германии, один раз вышел на связь, прислав весьма странное сообщение: «Рыбак рыбака видит издалека. А рыбы мало. Рыбалка выдалась неудачной. Ужинайте без меня».