Он тебя не любит(?)

Он стоял у открытого окна и явно их поджидал, потому что, увидев подъезжающую машину, исчез и меньше чем через минуту уже выходил на крыльцо дома.

Он распахнул дверцу, и Эва глазам не поверила — обычно спокойный как плывущий по океану айсберг, Ямпольский сейчас напомнил ей туго сжатую пружину, закрепленную непрочным фиксатором. Казалось, достаточно щелчка, и сила, тщательно сдерживаемая под стальными мускулами, вырвется наружу, вот только что может послужить таким щелчком? И, если уж на то пошло, что вообще происходит внутри этого непонятного мужчины, почему он так смотрит на нее, будто он… виноват?

Машка сидела первой, Арсен протянул руки к девочке, она на миг замешкалась, но все же позволила достать себя из машины.

— Арсен, почему нам с мамой нельзя гулять? — сердито спросила Машка, Ямпольский принял еще более серьезный вид.

— Можно, Маша, но только когда с вами будет охрана.

— С нами был Гена!

— Одного Гены мало для прогулок, сегодня вы ехали в больницу, если бы я знал, что ты хочешь погулять, отправил бы с вами Андрея.

Хочешь, можете поехать завтра.

— Хочу! — Машка повеселела и уже не выглядела такой надутой.

К счастью, дочка не слишком вслушивалась в разговор в машине Маркелова. Эва боялась, что у той появятся ненужные вопросы, у самой Эвы, к примеру, их набралось хоть отбавляй. Арсен тем временем опустил ребенка на землю и присел рядом.

— Мария, у нас ведь с тобой был договор, и ты уже даже один раз назвала меня папой, а теперь я вдруг снова Арсен. Я чем-то провинился?

Эве показалось, она ослышалась.

Когда это он успел договориться с ее дочерью? И ведь не сказала ничего, хитрюга, выходит, когда она испугалась бегущего Баскервиля, осознанно позвала Арсена? А Машка уже отчаянно мотала головой.

— Неа. Это я провинилась. Бас в больнице из-за меня."

"— Ты здесь ни при чем, Маша, Алексей провел расследование, было замыкание в сети, замок открылся, и Баскервиль сам вышел из вольера. Я могу показать тебе видео, как он открывает дверь и выходит, хочешь? — он говорил, сидя на корточках возле девочки, ее маленькие ручки тонули в его широких ладонях.

 — Он испугал тебя, а я тоже испугался за тебя, потому и выстрелил. На моем месте так поступил бы любой отец, если бы его дочке угрожала опасность. А мы ведь с тобой договорились, что ты теперь моя дочка?

Эве снова испытала муки совести, глядя, как задумчиво ее маленькая девочка кусает нижнюю губу, виновато смотрит на Арсена, а потом кивает и несмело обхватывает его шею.