Он тебя не любит(?)

Макар тоже, как любой отец, не раздумывая, бросился на помощь своему ребенку, только вот сказать об этом она дочери теперь не может.

Тем временем та уже умчалась к дому, а Арсен повернулся к Эве. И вновь ей показалось, она даже видит эту пружину внутри него. Неожиданно она оказалась впечатана в твердый торс и зажата с обеих сторон как тисками. Ничего не оставалось, как обнять его за талию. Водитель, охрана, шляющийся по территории персонал — для них они тоже влюбленные молодожены, а стоящая истуканом молодая жена явно не вписывается в идиллическую картинку.

Эва упиралась лбом в твердые мышцы, вдыхала дорогой и совершенно сногсшибательный аромат его парфюма, а Ямпольский крепко держал ее, прижимаясь щекой к макушке. Эва некстати подумала, какой он высокий, ее договорной муж, она макушкой едва достает до его подбородка.

— Нам надо поговорить, Арсен, — тихо сказала она, освобождая из тисков голову.

— Говори, — он вернул ее на место и снова прижался щекой.

Вообще, Эва рассчитывала, что они дойдут до кабинета или, в крайнем случае, пройдутся по территории, но Ямпольский продолжал так стоять, и ей ничего не оставалось, как начать говорить:

— Это правда, что твою жену и сына убили?

Мышцы, обнимавшие ее и в которые она была втиснута, стали каменными.

— Да.

— Ты знаешь, кто это сделал?

Пауза, но не слишком значительная.

— Нет.

Разговаривать так, не имея возможности посмотреть ему в глаза, было сложно, но особого выбора у Эвы не было.

— Арсен, скажи, это как-то связано? Наш договор и убийство твоей семьи? — Эва затаила дыхание.

— Уже нет. Не волнуйся, вам с Машкой ничего не грозит, я отправлю вас в Швейцарию, как только пройдет твоя выставка. Главное, ты не должна нигде появляться без охраны, Эвагелина.

Она осторожно высвободилась и, стараясь не смотреть в его глаза, хотела пройти к дому, но Ямпольский остановил ее, удержав за ладонь.

— Ты помнишь, я говорил, что больше не хочу рисковать своим сердцем? — Эва, не поднимая глаз, кивнула, Арсен поднес к ее лицу руку и провел тыльной стороной ладони вдоль, не касаясь, а лишь очерчивая контур. — Так вот, Эва, хочу, чтобы ты знала, у меня ничего не получилось.

Она не успела ответить, он взял ее за руку и повел к дому.