Он тебя не любит(?)

Никогда ему не набраться смелости, чтобы озвучить такую правду, да и кому это нужно? Очистить совесть? В этом уж Ямпольский точно не нуждался.

Из вольера слышались голоса, Арсен подошел ближе.

— Ты такой же упрямый, как твой хозяин, Бас! — Ямпольский сделал еще шаг и увидел Эву, сидящую на корточках возле Баскервиля с миской в руках. — Если ты не будешь есть, ты никогда не поправишься!

— Да, Бас, тебе надо кушать кашу, чтобы выздороветь, — донеслось звонкое, мелкая Машка стояла снаружи вольера и тоже уговаривала упрямца.

— Ты умная, хорошая собака, ну давай поедим, посмотри, как вкусно, — снова принялась уговаривать Эва и подсунула псу миску с ароматным варевом под самый нос.

— Мы тебе еще крекеры принесли, папа сказал, ты их любишь, — не отставала Машка. И Бас дрогнул.

Сначала принюхался, потом фыркнул, а затем привстал на здоровую лапу и принялся за еду, шумно чавкая, как в глубоком детстве.

— Вот умница, вот молодец! — говорила Эва, наблюдая за собакой, отойдя в сторону и не мешая ему есть.

Баскервиль вылизал миску и со вздохом положил морду на лапы. Эва бесстрашно погладила могучую холку, сказав негромко:

— К тебе пришли, Бас, — взяла миску и вышла из вольера. Мария тоже заметила Арсена.

— А как же крекеры? — расстроенно спросила она у Эвы. Та наклонилась к дочери и что-то шепнула ей на ушко. Девочка кивнула и подошла к Арсену.

— Возьми, угости Баса, — протянула она ему пакет с крекерами, — и он тебя сразу простит!

— Точно? — спросил Арсен.

— Тебе нужнее, вам надо помириться.

Арсен растерянно взял пакет, Эва обняла дочку за плечи, уводя ее от вольера, но девочка все озиралась на Ямпольского. Он поглубже вдохнул и ступил внутрь.

Баскервиль воротил морду, он снова завалился на бок, явно показывая свое нежелание видеть хозяина. Арсен так и знал. Его пес на дух не переносил предательства, как и сам Ямпольский.

— Бас! — позвал он негромко. — Ну прости меня, Бас.

Пес не желал разговаривать, отворачиваясь, но Арсен продолжал говорить. Он объяснял ему, долго, обстоятельно, стараясь подыскивать аргументы, но и не делая Баса виноватым, а потом открыл пакет. Зашелестела упаковка, крекеры захрустели, Баскервиль настороженно повел ухом. Арсен про себя улыбнулся — похоже, его маленькая дочка знала толк в примирениях.