— На эту карту тебе возвращала деньги Эва?
— Откуда ты знаешь?
— Ямпольский просветил, хочет закрыть долг. Выходит, Эва все это время отдавала тебе деньги, которые ты ей пожертвовала из человеколюбия.
— Я говорила, что одолжила ей деньги, ты забыл, — предприняла попытку сделать из Макара слабоумного Алена, что его совершенно взбесило.
Транзакций по карте проводилось мало, поэтому последний платеж от Эвангелины Казариновой он нашел быстро, а потом еще один, и еще. Сердце сдавило от нахлынувших чувств — и то, что платежи были копеечными, по сто-двести-триста долларов.
И то, что Эва все это время никуда не исчезала. И то, что еще совсем недавно она была Казариновой, а не Ямпольской, и все можно было изменить, неподъемным грузом оседало внутри.
— Как же ты могла брать у нее деньги? — смотреть ей в глаза не хотелось, Макар продолжал разглядывать экран, бездумно листая. — У нее ребенок маленький, она одна осталась.
— Зато у нее сейчас все прекрасно, — не сдержалась Алена.
— А это что? — глаз зацепился за транзакцию, Макар с удивлением прочел: — Акушерско-гинекологическая клиника? А она тебе зачем?
Платежей было много, Макару надоело листать, он посмотрел на Алену, та кусала губы и смотрела на него полными слез глазами.
— Я лечусь там, Мак.
— От чего лечишься? И почему там, у нас оплаченные пакеты в «Медикал Центре»?
— От бесплодия. У меня был выкидыш, я не могу больше иметь детей, — и она зарыдала, закрывая руками лицо.
Макар несколько минут рассматривал рыдающую жену, понимая несколько отстраненно, что его совершенно не трогают ее слезы.
Нет, конечно, он ей искренне сочувствовал, но бескрайнего горя в связи с ее бесплодием, увы, не ощущал.
Развернулся, набрал из кулера воды и протянул стакан Алене.
— Выпей воды и успокойся. Почему я не знаю о выкидыше? Где твоя медицинская карта? Почему ты не подумала поставить меня в известность?
— Я боялась, что ты меня бросишь, — у нее был такой вид, будто она сейчас снова начнет рыдать. Но к сожалению, утешить ее Макару было решительно нечем.
— Я, конечно, не оставлю тебя без помощи, — сказал он, сцепив перед собой пальцы, — но нам в любом случае следует развестись.
***Всю дорогу к особняку Арсен молчал, глядя в окно, один раз только посмотрел на Эву, когда повернулся, чтобы переложить себе на руки уснувшую у него под боком Машку. И не поздно совсем было, а уснула. Арсен устроил ее на коленях, а когда приехали, все так же молча отнес в детскую.
