Перед Эвой стояла чашка с давно остывшим кофе, а она смотрела в окно невидящими глазами, не обращая внимания на слезы, то высыхавшие, то снова градом катившиеся по щекам.
Она прокручивала в голове услышанные фразы, а в сердце прокручивались насквозь пронзившие его кукри — непальские ножи с изогнутым лезвием. Эве казалось, она даже видит их инкрустированные рукоятки. Макар собирается на ней женится? Он сделает ей предложение?
Эва представляла, как была бы счастлива, не услышь она этого разговора, кукри делали очередной проворот, а слезы катились еще сильнее.
Ну что ей стоило прийти позже? Или громче громыхать холодильником. Или сразу крикнуть Макару, что она дома. Тогда она не услышала бы своими ушами, что он ее не любит. Прямым текстом, четко и недвусмысленно. Он. Ее. Не любит. А она как дура сидит и битый час придумывает ему оправдания.
Ей ведь на Макара и злиться не за что, она слышала, как он терзается, мало, что слышала, она это чувствовала. И от такой двойной боли, за себя и за Макара, становилось совсем невыносимо, Эва даже тихонько завыла, впившись ногтями в ладони.
Совсем тихо, чтобы не пугать людей.
Телефон звонил уже несколько раз, высвечивалось фото Макара, тот самый фотопортрет, который она ему подарила. Эва смотрела в его улыбающееся лицо и спрашивала: «За что, Мак? Что я тебе сделала?» Но Мак молчал и улыбался, ей казалось, немного насмешливо, и Эва с трудом удерживалась, чтобы не швырнуть телефон на пол.
— Эвочка, что ты здесь делаешь? — она перевела взгляд и вздрогнула, Мак смотрел на нее снизу вверх с неподдельным изумлением, а в глубине бывших родных и теперь совсем чужих глаз плескался страх.
Эва как очнулась, Макар сидел у ее ног на корточках и держал ее руки в своих. Это не галлюцинация, это настоящий Макар, из плоти и крови.
— Мак? Как ты меня нашел? — разве это ее голос? Замогильный, вот хорошее слово, очень правильное.
— Геолокация. Ты не берешь трубку, я позвонил знакомому в полицию, он напомнил мне, что можно отследить тебя по геолокации, хорошо, что она у тебя включена.
Я чуть не умер от страха, Эва, что ты со мной делаешь… — он уткнулся ей в колено, и она не удержалась, протянула руку и погладила жесткие волосы.
Ей вдруг стало невыносимо жаль его, даже больше, чем себя. Он не виноват. Не виноват, что не любит, а разве можно заставить полюбить? Ведь это обратный процесс разлюбливанию, вот Эва может разлюбить Макара? Нет.
