Так за что его винить?
— Поехали домой, Эвочка, — Макар поднял голову, и ей показалось, что в его глазах что-то блеснуло, — а потом может ты расскажешь мне, как оказалась в этом захолустье?
Обыкновенно. Садилась в первый попавшийся автобус, потом в троллейбус, потом снова в автобус, потом в трамвай. Шла бы мимо электричка, и туда бы села, в метро, кстати, спуститься не догадалась, а можно было бы. Вот и приехала к черту на кулички. Но Макару она не расскажет, она ему вообще ничего не станет говорить.
Сейчас нужно вернуться домой — домой к Макару, у Эвы больше нет дома, — успокоиться и решить, как лучше и правильнее будет исчезнуть, испариться из его жизни. Чтобы он не искал, не вздумал снимать ей квартиру и давать деньги на жизнь, с него станется. Он ведь в ответе за нее! Сейчас она совсем не соображает, дико клонит в сон, нужно выспаться, и тогда все сложится как надо."
"Эва послушно позволила себя увести и посадить в машину. Дома у Макара она механически приняла душ, на автомате переоделась и легла в постель.
Макар смотрел на нее в тревожном ожидании, поджав губы, но ничего не говорил. Вернулся из душа, лег возле Эвы, а потом потянулся к ней.
— Не надо, пожалуйста, — сказала Эва, губы совсем не слушались и не хотели говорить.
— Я совсем тебя забросил, да, Эвочка? — прошептал Макар и все же притянул ее к себе. — Я просто обниму… Прости меня, моя хорошая, маленькая моя…
Она слабая безвольная дура, у нее не хватило духу его оттолкнуть, потому что просто обнять — это не преступление, и ей так хорошо и уютно в его объятиях, что на миг даже мелькнула крамольная мысль.
Мелькнула, а потом заявила о себе все увереннее и увереннее.
Что, если забить на подслушанный разговор? Вот так взять и забыть, как и не было никакого разговора, затолкать эти воспоминания в самый дальний угол, запечатать и похоронить. Это не в пример легче, чем заталкивать туда воспоминания о Макаре, о том, как пахнет его кожа, какие у него сильные руки, твердые требовательные губы, как он улыбается, прищурившись, как на лбу проступает испарина, когда они занимаются любовью…
Под утро она увидела чудесный сон, будто ей все приснилось, что она открыла глаза, а все оказалось обычным ночным кошмаром.
И Макар ей улыбался не виновато, а широко и открыто, и целовал ее не потому, что испугался, а потому что любит. И любил ее не как в последнее время, жестко и рвано, а как раньше, ласково, медленно.
