Он тебя не отпустит

— Не обязательно было приходить на кладбище, — невольно протянул я, заглядывая в холодные глаза полковника. — Или боитесь, что не сдержу своего обещания и сбегу?

— Да куда ты сбежишь? — зловеще хохотнул. — У тебя же сын родился.

Я недоуменно уставился перед собой, на что Калинин повёл бровью.

— А ты не знал? — спросил он и я согласно кивнул головой. — Ну что ж… Прими мои поздравления, наверное.

— Вы уверены, что Катя родила? — не сдержав эмоций, схватил полковника за руку, — ей же рано рожать?

Калинин стряхнул мою руку, смиряя ледяным взором.

— Вчера родила. Ребёнок слабый, недоношенный… Думал, ты знаешь.

Мир потерял краски. В один миг всё стало чёрно-белым, пугающим и холодным. В груди больно сжалось сердце. Вначале замерло, а затем, совершив сальто, застучало с бешеной скоростью.

— Сколько у меня есть времени? — спросил, придя в себя.

— Неделя.

— Две…

— Не наглей! — сказал, как отрезал. — Неделя, Шахин, а затем приходишь с чистосердечным.

— И много мне дадут?

— Не волнуйся, на твой век хватит, но учитывая помощь следствию и чистосердечное, — немного призадумался, — суд значительно уменьшит срок.

Не ответил. Просто молча кивнул и пошёл прочь, в противоположную от полковника сторону.

Размашисто шагал, стараясь фокусировать взгляд на дороге. Но перед глазами был не мокрый после дождя асфальт, а заплаканные глаза любимой девочки. Я - грёбаный ублюдок, разрушивший её жизнь. Знал же, что нельзя трогать, нельзя приближаться! Что моя суровая, мать её, реальность, опасна для Кати и сына.

Не сдержавшись, пнул ногой колесо тачки, но только легче не стало. Внутри всё перевернулось в очередной раз.

Распахнул дверцу, порыскал в бардачке и достал пачку сигарет. Подкурил. На мгновение прикрыл веки и стал всё тщательно обдумывать. Раньше у меня была хоть маломальская надежда, что Катя меня простит, когда обо всём узнает. Чтобы завязать с криминальным прошлым, мне пришлось пойти на сделку с правоохранительными органами. Всё делал по строго оговоренному плану. Свадьба. Взрыв. Похороны.

* * *Он имел наглость прийти ко мне в роддом. Сперва я не хотела выходить на улицу, решив, что Шахин не достоин даже того, чтобы с ним разговаривать. Но он стоял под окнами моей палаты, всё время поглядывал на часы на своём запястье и уходить не собирался совсем.

Я всё-таки спустилась к нему. И не потому, что мне вдруг стало жалко предателя.